Лука

Его лицо начало трансформироваться прямо на глазах, меняться.

Я села на кровати, ощупывая шею на которой так четко ощущалось дыхание Луки, я словно чувствовала его. Сердце хаотично билось, дыхание сбилось и лоб покрыла испарина. Я даже не помнила, как и заснула, провалилась в темноту от бессилия.

Обхватила себя руками, стараясь унять переживания.

В дверь постучали настойчиво, громко. Я вздрогнула, не понимая снится мне это или на яву. Все смешалось. На цыпочках пробежав от кровати к двери, я не решительно открыла её, натыкаясь взглядом на помятого Захара, который был очевидно не в форме. На нем были потертые джинсы и черная толстовка. Он смотрел на меня рассеянно, так словно через меня, не видя.

— Собирайся, нам нужно ехать. — никаких прелюдий, объяснений, ушел. Сердце заколотилось еще сильнее предчувствуя что-то нехорошее от происходящего. Я не стала тратить время на бессмысленные вопросы, на которые не получу ответы. Они и не нужны мне были. Захар бы не принимал самостоятельно решение, значит это решение Дьявола — я последую за ним. Нет смысла отпираться, я соскучилась до скрежета зубов, мне нужен просто его взгляд, не нужны даже слова.

Быстро накинув на себя одежду и сходив в туалет на дорожку, что-то мне подсказывало, что смогу я это сделать не скоро, я вышла во двор, где стояла гробовая тишина. За мной увязался маленький комочек шерсти, следующий по пятам. Не выдерживая раздирающих чувств я взяла его на руки. Хотелось бы попрощаться с Ханзи. Захар курил, сидя на водительском месте, напряженный и в своих мыслях.

Стоило мне подойти к машине и открыть рот, чтобы спросить где Ханзи, как дверь калитки распахнулась и во двор зашел хозяин этого дома в джинсах и рубашке, такой же озадаченный.

— Доброе утро? — он открыл дверь машины и помог мне забраться в нее вместе с Вульфом. Его голос был таким же теплым и успокаивающим. Я думала, что он попрощается и мы поедем, но он тоже сел в машину, только на переднее сиденье.

Захар завел двигатель.

Случилось что-то плохое, я это чувствовала.

Дорога казалась невыносимо длинной, бесконечной. Я постоянно смотрела на часы, чтобы посмотреть сколько мы уже едем. Там где мне казалось, что прошел час — проходило только пятнадцать минут. Неизвестность угнетала, но я не решалась спросить у Захара, что случилось. Слишком напряженная была тишина: ни музыки, ни разговоров, только биение моего сердца.

Вульф проснулся и бесновался по всему заднему сиденью.