Красные туманы Полесья

Пули не задели Буторина и Когана, но одна из них попала в двигатель со стороны Бориса. Мотоцикл зачихал, левый цилиндр заклинило, но продолжал работать второй, правый. До поворота в Поданский переулок оставалось еще метров двадцать.

— Ну, давай! — простонал Коган.

Буторин водил стволом пулемета из стороны в сторону.

Люди, бывшие в то время на Кайзерштрассе, попрятались во дворах ближних домов, магазинчиках, лавках.

Из левого цилиндра повалил черный дым.

Коган крикнул Буторину:

— Не доедем.

— Не доедем, так докатим. Нам главное — пулемет, — ответил тот.

Из закоулка выбежали еще трое солдат.

Буторин расстрелял и их.

— Черт, теперь и у резиденции нас слышно.

— Да и хрен с ним! — заявил Коган, поднялся на подножках и, как коня, погнал мотоцикл: — Ну, давай, родимый!

Странное это было зрелище. Мотоцикл с коляской, окутанный черным дымом, двигался по одной из центральных улиц города Минска. Еще страннее было слышать русскую речь, плотно сдобренную отборным матом, выдаваемым людьми в немецкой форме.

Услышали стрельбу экипажи мотоциклов жандармерии и эсэсовцы. Один из них вызвал старшего, офицера своей роты.

Жандармы развернули мотоциклы в сторону Кайзерштрассе. Из-за дома подошел охранник. Офицер вызвал изнутри одного солдата. Теперь у входа, ближе к ограде, было семеро эсэсовцев. Они вышли за пределы ограждения, трое перебрались на другую сторону дороги.

Старшина Егоров видел эти действия противника, выругался и буркнул себе под нос:

— Черт бы побрал этих хваленых диверсантов из особой группы! Дойти до цели тихо не смогли.

Старшина прекрасно понимал, что диверсанты из особой группы выполняли самую ответственную и сложную работу. Эта реплика вырвалась у него сама собой. Да и досадно было. Ведь офицеры подошли почти к переулку, и на тебе, засветились."

"Он видел не мотоцикл, а только черный дым, клубами поднимавшийся над Кайзерштрассе. По ним Егоров и определил, что офицеры особой группы вот-вот вырулят в переулок, где их уже ждет засада.

Никакой связи с командиром он не имел и вынужден был принимать самостоятельное решение. Пока трое эсэсовцев, перешедших дорогу, не зашли в кустарник, он ударил по ним короткими прицельными очередями из «ППШ» и положил всех.

Фланговый огонь был столь неожиданным, что эсэсовский офицер сразу не сообразил, что произошло. Он поплатился за нерасторопность, получил пулю в голову вслед за своими солдатами.

Трое уцелевших эсэсовцев залегли за забором. Жандармы засуетились. Водитель правого мотоцикла начал разворот.