Поединок. Выпуск 18

– Надо в Москву ехать, все остальное на Дорогомиловке. – Собирайся.

В сыскную они приехали к одиннадцати, и сразу позвонил Кузьмин, сказал, что Ирина дома и стол накрыт.

Бахтин зашел к гримеру, тот побрил его, и они с Косоверьевым отправились на Молчановку. Шли пешком, механик Лодыгин не сумел завести их мотор. Мороз ослабел. День был солнечный, и город казался специально украшенным искристым снегом. У дома им навстречу попался человек в каракулевом «пирожке» и студенческой шинели. Он почти столкнулся с ними и отскочил на мостовую. Но Бахтин не придал этому значения. Косоверьев поскользнулся, замахал руками, и Бахтин схватил его и прижал к себе. Это его и спасло. Он увидел, как человек в шинели взмахнул рукой. Увидел пламя. Услышал грохот и наступила темнота…

… А страшный лодочник Харон подогнал уже лодку к его берегу, и вода в реке мертвых была не грязно-свинцовой, а черно-злой, словно в нее вылили кровь. И руки он протянул к Бахтину.

Но что-то сверкнуло, и исчез Харон. Исчез, чтобы снова плыть за ним. Но он не хотел, пытался бежать с берега Стикса. Пытался, но не мог.

Но, видимо, у Харона тоже кончались силы, и теперь он доплывал только до середины реки.

А потом исчез совсем, и река исчезла, и каменные страшные берега. И появился свет, и звуки появились.

Бахтин открыл глаза и увидел бородатого, веселого человека, склонившегося над ним.

– Ну, слава Богу, вернулся дружок из царства мертвых, – засмеялся бородач. – Где я?

– Да уж не на Хароновой лодке, в больнице вы, батенька. И Ирину Бахтин увидел, и Ореста Литвина.

– Саша, – засмеялась Ирина, – ты правда вернулся?

– Орест, – Бахтин приподнялся на руках, – дайте папиросу.

– Сначала поешьте, – скомандовал бородач, – а потом все остальные радости. – Я долго здесь лежу? – Два месяца, милый, – Ирина заплакала. – Того, в «пирожке», взяли? – Его застрелил городовой.

– Начались полицейские дела, – усмехнулся врач, – правда, батенька, вам нынче многому придется удивиться. – Чему же?

– Свобода, милый мой Александр Петрович, революция произошла, пока вы с Хароном боролись. – Откуда вы знаете про Харона? – Ты, Саша, все время бредил.

– Что, кстати, и спало вас. Контузия-то сильная была, да и осколками вас задело. – А Косоверьев? – Он все осколки-то и принял.

– Бахтин устало откинулся и закрыл глаза. Потом открыл из снова и опять увидел врача, Ирину, Ореста.

– И только тогда понял, что будет жить.

Часть третья.

МОСКВА – ПЕТРОГРАД ФИНЛЯНДИЯ.

1918-1919 годы.