Поединок. Выпуск 18

На беспокойном поприще своем он заработал некую известность – сродни популярности циркового борца, получил русские и иностранные награды, чин шестого класса, но тем не менее остался полицейским чиновником, то есть человеком, с которым неудобно было иметь короткие отношения.

Но так уж сложилось, что все его друзья и привязанности, приобретенные в молодости, остались словно за стеклянной дверью, – он видел их, голоса слышал, а войти не мог. Потому что дверь та открывалась только с одной стороны.

А он хотел именно туда. Хотя и знал, что общество то больно и порочно. Что многие из этих лощеных, истинно светских людей нечисты на руку, развратны и подлы. Но что делать, людям всегда хочется попасть именно туда, куда их никогда не пустят. И Бахтин часто думал о том, как открыть эту чертову дверь. Как попасть в тот красивый и легкий мир. Сначала он думал, что чины и награды помогут ему. Нет. Шли годы, он становился старше, кажется, пора успокоиться. Женился бы на милой дочке одного из коллег, воспитывал бы детей. Но слаб человек. Живет в нем всепоглощающее тщеславие, и от этой болезни возраст не лечит. Так и остался он человеком за дверью. Но все-таки он сделал свое дело. И человек из общества присядет на скамью подсудимых. И родилось внутри его щемящее чувство победы. Словно запели трубы на юнкерском плацу. Бахтин аккуратно взял Лушу, не раздеваясь лег на диван и немедленно заснул.

– Уж и не знаю, что мне делать, – полицмейстер, московский генерал Золотарев, тяжело вздохнул. – По службе нашей собачьей я искренне благодарю вас. Вот и распоряжение подготовил о поощрении всех, в деле участвовавших. Более того, князь Львов из сумм Земсоюза средства немалые выделил на поощрение. Военное ведомство награждать вас собирается. Но не знаю, что и делать, градоначальник весьма недоволен.

– Позвольте, ваше превосходительство. Как же так, мы такое сложное дело подняли, за месяц буквально…

– Да сидите вы, Карл Петрович, голубчик вы мой, я разве не понимаю, но Коншин ваш должен стать родственником Климовича, а его все московские газеты полощут. Ну, а вы что молчите, Александр Петрович?

– Жду, ваше превосходительство, жду, когда до меня очередь дойдет. – Уже дошла, – Золотарев грузно опустился в кресло, – езжайте домой, переодевайтесь по форме и к градоначальнику. И очень прошу вас, Александр Петрович, сдержитесь. Выслушайте все и плюньте.

– Ваше превосходительство, скажите мне как непосредственный начальник: что я совершил противозаконного.