Роковой подарок

Она была такая знакомая и одновременно совершенно новая, тоненькая, гладкая, лёгкая. Она двигалась и обнимала его словно в неистовстве, и он ещё успел подумать – без неё его нет и не может быть, они возможны только вдвоём.

Только так. Только так.

Кажется, ночь наступила, потому что вдруг стало темно. Потом засверкали какие-то молнии, и больше он ничего не помнил.

– Павлуш, – сказала Машка тихо-тихо, – как я тебя люблю.

Он разлепил глаза.

Перед ним были Машкина щека и растрёпанные рыжие волосы.

Он вытянул очень тяжёлую, налитую свинцом руку и погладил рыжие волны на дощатом полу.

– Машка, – промычал он. – Машка-Мышка.

И они замолчали.

Снаружи явно что-то происходило, слышались какие-то звуки, шуршание и всхлипы, но их все это не касалось.

Они были вдвоём.

Наконец-то.

– Машка, я никогда тебя не оставлю. Прости меня за то, что я наговорил.

– Ты ничего и не наговорил. Просто мы… растерялись.

– Это точно.

– Пойдём домой, Павлуш. Только там, кажется, дождь…

Павел сел, помотал головой в попытке начать соображать и посмотрел по сторонам.

Дождь в самом деле шуршал по крыше лодочного сарая, было сумрачно и холодно.

Он поднялся и осторожно приоткрыл дверь.

Которосль была вся косматая, свинцовая, в султанах брызг и мелкой ряби.

– Машка, это не дождь, а град!

Он подставил ладонь, на которую тотчас же упал ледяной шарик.

– Смотри!

Маша смотрела на него во все глаза, отчего-то нисколько не стесняясь – она так стеснялась его в первый раз, когда только увидела! А сейчас он нравился ей – просто ужасно. Худой, высокий, длинные поджарые ноги, тонкие руки, волосы отросли – ей казалось, что он самый красивый человек на свете.

Он принёс в ладони градину и сунул ей под нос.

Она покатала горошину, как драгоценный камень.

– Рита говорит, дождь всегда к счастью. Очень хорошо, когда что-то происходит… в дождь. Слышишь, Павлуш?

Он кивнул и стал одеваться, смешно путаясь в тряпках.

Маша подождала, пока растает шарик, и тоже принялась одеваться.

– Машка, ты правда забудь всё, что я говорил. Я совсем не это хотел сказать! Мне нужно поговорить с тобой… просто я виноват…

И понял, что не сможет признаться.

Она смотрела на него, и у него словно обручем сдавило сначала сердце, а потом горло.

– Давай так решим, – прохрипел он. – Я завтра к тебе приду. Ты только маму предупреди!

– Павлуш, давай лучше прямо сейчас.

– Нет, – отрезал он. – Прямо сейчас нельзя. Завтра вечером. Я тебе позвоню, и ты меня встретишь.