Сердце под прицелом

– Мы же не судим тех, к кому приходим в гости, помнишь?

– Ага. Я просто отметил. И подумал, что у меня золотая мама.

– Золотая, – согласился я. – Поговорили. Теперь спать.

Наклонившись, поцеловал молодого в лоб.

– Доброй ночи, пап, – пробормотал «Добрыня» и, кутаясь по самую шею, повернулся к стене.

– Доброй, сын, – шепнул я.

Поднялся, выключил свет и вышел.

«Золотая», разумеется, все еще возилась на кухне. Когда я вошел, драила у мойки какой-то казан.

– Чай готов. Садись. Я сейчас закончу.

Я кивнул. Но не сел. Подошел вплотную и, обняв со спины, коснулся губами уха.

Милка закрыла кран и замерла.

– Мне с тобой спокойно, пиздец… – выдал базу.

И это не про слабость. Это про силу, которая нашла свою станцию, чтобы безопасно заземляться, сливать излишки энергии и без всякого бурления восстанавливаться, чтобы дальше снова брать новые уровни.

СВОЯ бросила казан.

Вытерла руки и повернулась, чтобы обнять полноценно.

– А мне с тобой, Чернов, – выдохнула. И позвала: – Идем уже пить чай.

Это наш ритуал, хоть я и не любитель.

Вдвоем. На кухне. За тихим разговором… То что нужно после жесткого дня.

Сели друг напротив друга. Подтянули чашки. Грея руки, выдерживали какую-то паузу. Милка никогда не торопила. Только смотрела всегда с таким участием, что все брони падали.

– В управе нарисовалось место, – стартовал, упирая локти в стол. – Предлагают мне. Вроде как не тухня. Связь между боевыми и штабом. Есть возможность повлиять на то, на что раньше не мог.

Она слушала, не перебивая.

А когда замолчал, спросила:

– Ты хочешь?

Я замер. Примерил. Уже основательно на перспективы взглянул.

И продавил:

– Не то чтобы прям рвусь, но, может, пора… Сама понимаешь, там не будет выездов, рисков меньше… А у нас семья. Пацаны подрастают. Да и следующие в плане ждут.

Она улыбнулась, отпила из чашки и сказала:

– Тогда давай. Ты верно рассуждаешь. Ты знаешь, что делаешь. А я с тобой. Куда бы жизнь ни повела.

Я слушал ее голос. Держал взгляд. Тот самый – спокойный, надежный и любящий. С ним можно и в огонь. А можно в мирное русло.

– Иди сюда, – просипел, подзывая.

Она встала, легко обогнула стол и, смело войдя в кольцо моих рук, села на колени. Прижалась – грудью к груди, лбом ко лбу.

– Правда, давай, – повторила, прочесывая пальцами по бровям, вискам и дальше – по тем местам, в которых уже пробивалась седина. – Ты молодец. Ты выкладываешься. Отдаешь себя делу. Без сомнений и какого-либо страха. Проявляешься на максимум. Это видят. И, конечно, ценят.