Сердце под прицелом

– Ма-три! Койовка! – вскричал, демонстрируя сидящего на пухлой лапе «питомца». – Хо! Койова! Хо-хо!

– Мощный улов. Одобряем, – отреагировал я. – Дрессировать собираешься?

– Она до-бая, – заметил богатырь с внушением. Только что палец вверх не поднял. А потом снова заорал, потому как букашка, расправив крылья, взвилась в воздух. – Па-па! Лови!

Я, блядь, потерялся… Ловить? Не ловить?

А Милка залилась смехом.

– Не надо, сыночка. Божья коровка отправилась к своим деткам, – сочинила на ходу, провожая насекомое взглядом. – Покормит их и вернется.

– Точно? – потребовал подтверждения надутый малой.

– Точно.

– Селовод тозе комить надо, – смекнув по ситуации, толкнул целый состав.

Я еще сильнее поплыл.

– Он че, прям так много за раз говорит? – хрипнул на выдохе.

– Пока редко, – улыбнулась Милка. И сказала сыну: – Всеволод уже ел.

– Селовод хосет и-що! – отрубил сердито. И размахивая руками, взялся перечислять: – Пи-жок, мама… Сиска… Копот…

– Ох… – вздохнула СВОЯ и подхватила «голодающего» на руки. – Ну, пойдем папу кормить. И тебе перепадет, что уж. Если так сильно хочется.

Мелкая и хрупкая, на удивление легко «Добрыню» таскала. Но мне не нравилось. Не хотел, чтобы надрывалась. Потому, шагнув, забрал себе. Тот сразу вцепился мне в цепь и стал с сосредоточенным видом просовывать палец в кольцо.

– Спасибо, – поблагодарила Милка с тем же смущением, которое могла выкатить и год, и два назад. Будто ночью не сосала мне член. Ничего не менялось. Но меня устраивало. В этих контрастах и в том, что ни одна живая тварь, помимо меня, их не знала, была своя прелесть. – Ты покурил? – спросила, собирая миски.

Ага, блядь. С ее подачи про свисающую с губ сигарету вспомнил.

Машинально скользнув взглядом по задравшемуся в наклоне халату и нехило округлившейся под ним попке, поймал прилив испорченной крови в пах. Жахнуло так, что аж пресс заломило.

То, что был в ней в такой позе, не остужало. Напротив, разжигало сильнее.

Сжал сигарету пальцами, затянулся, придержал копоть и, выдохнув на сторону, выбросил, к хуям, чтобы малого не травить.

– Покурил, – отчитался по факту.

– Тогда идем, – шепнула Милка и снова улыбнулась.

У каждого из нас были струны в душе. Но добраться дозволено лишь избранным. Вот СВОЯ добралась. И играла. Всегда. Чисто. Технично. Мелодично. Со светом, добротой и безграничной нежностью. Хардкор и лязг я вписывал сам. Жаль, допер лишь сейчас. Хотя хорошо, что вообще допер.

– Мы с Севой ели кашу.