Сердце под прицелом

– От кого знаешь? Жены раздувают?

– Почему «раздувают», Руслан?

– Мелкие зацепы для спецназа – тема рядовая."

"– Ты так говоришь, будто и похоронки от вас не идут!

– Это и по месту случается. Че, теперь на диване яйца греть?

– Рус…

– Сказал, не грузись, – отмахнулся жестче. – Все. Мне пора.

Но трубку не положил.

Продолжил слушать ее дыхание.

Вдруг еще что душевное скажет?

И она сказала.

– Уже лето, Руслан. Ты домой собираешься?

Вошла в грудачину выстрелом. Пробила все уровни защиты. И попала аккурат в цель. В ту точку неопределенности, с которой я больше не мог жить.

Странно. Пиздец, как странно. Прислушался к сердцу. А оно молотит. Каким образом? Его же разнесло.

Нащупал красную кнопку. Но не выжал.

– Надо? – выдохнул зачем-то на выясняющих.

Милка не мялась.

– Очень, – врубила уверенно.

За секунду до того, как я дал «отбой».

Дал и застыл в бурлящем напряжении. Чертов палец с кнопки не снимал. Не мог. Он сам, под внутренним давлением, которое строгало по телу судорогами, съехал.

По полной разболеться себе, ясен хуй, не позволил. Спрятал мобильник. Поправил форму. И двинул в дозор.

На характере разменял очередной хреновый день.

Над головой орлы кричали. А под черепушкой – своя собственная живность.

«Очень…»

Это потому что тоскует? Или потому что задолбалась ждать развода?

Нет, она писала, что скучает. Но всегда в связке: «Мы», «Мы с Севой». Никогда не было «я». Понятное дело, поддерживала. В этом не сомневался. А остальное?.. Нужен ли я лично ей? Как мужик. Как тот, за кем на всю, сука, жизнь.

Мать вашу…

Че гадать-то? Она курс не меняла. Работа важнее, в любом случае.

И даже если я в какой-то степени реально нужен, как с ней быть? Я путей так и не нашел.

Хрен с ним, с дозором. Я и ночью не спал. Ворочался, как черт на сковородке. Горел, ясен пень.

К утру весь изошел на говно, что так, блядь, раскис. С этим дерьмом и потащился к командиру. Писать третий рапорт.

Вот только тот оглушил отказом.

– Хватит, Чернов. Не геройствуй. По спецам норма – три месяца. Ты год отмотал. Пора на выход.

Я, как дебил, стоял. Потому что спорить не мог. Понимал, что дальше некуда. Но уйти не мог. Врос в землю.

Что я буду делать на гражданке? Как отпущу Милку?

Полковник выжидал. Наблюдая за моей, сука, миной, аж смягчился.

– Все, сынок. Все. Ты свое выполнил. Давай домой.

Я еще постоял. Пока в грудь конкретно так не вжарило. Раскаленными клещами, мать вашу, затянуло.

– Есть, – просипел не своим голосом.

Отдал честь. Развернулся.