Сердце под прицелом

– После того, как я за тебя договаривался? После того, как перед высшим офицерским составом поручился? Серьезно, Люд?! Я тебя, блядь, вытаскивал из той хуйни, в которую ты по юности влезла. Чтобы ты, мать твою, была в безопасности. Я подставился. Дал расписную, чтобы меня в замес кинули. А тебя – в тепло. Тебя – в комфорт, – чеканил с таким весом, что мне становилось жутко.

Делал внушительные паузы, будто намеренно давая мне пространство возразить.

Но я не могла.

Структура речи Чернова была, как и всегда, выверенной. Не выбивался даже мат. Он был понятен. Он ведь вложился. Со всей отдачей. А я своей реакцией не только лишила это вложение смысла… Поставила под сомнения все его действия. Задела что-то исконно мужское. И причинила боль.

Все это считывала, несмотря на жесткую позицию Руслана и его непреклонный тон.

Но я… Господи, я не знала, что говорить! Как объяснить ему, почему для меня важно попасть в органы. Все слова путались. А доводы… Они были слишком личными!

– Кем ты меня после всего выставляешь?! – взорвался, так и не дождавшись от меня ответа. – Кем я, блядь, по-твоему, в этой семье являюсь? Есть ли она вообще? Я тебе, что, сука, для мебели?!

– Руслан! – пискнула я в возмущении. Именно пискнула. Потому как не сразу нашла силы на что-то более значимое. Буря зрела, как шторм. Сначала накрыла меня, а после Чернова. – Что ты несешь? Какое «для мебели»?! Кто тебе такое говорил?! – заорала так сердито и громко, что сама свой голос не узнала.

Не думала, что способна выдать подобный шквал.

На Чернова почти не подействовало. Он, скорее, вместе со мной удивился. А вот Сева, которого я все это время качала на руках, испугался и заревел.

– Шш-ш… Мой сладкий… Все хорошо… – гладила по головке, целовала и прижимала к груди.

Все еще не верила, что впрягусь в скандал.

Тем более при сыне. Тем более с Русланом.

Но у меня больше не было сил держать все в себе.

– Я хоть раз тебя унизила? Хоть раз обесценила? Хоть раз сказала, что ты – никто? – закричала, так и не добившись успокоения Севы. Он дергался и захлебывался плачем. – Мне больно только от того, что ты так говоришь, Руслан!"

"– Молчала, пока все устраивало! – отрубил Руслан, расстреливая своими черными глазами. – Я угождал, базара ноль. Ты решила, все можно? Теперь рот раскрыла, чтобы диктовать условия? Хуй у тебя что выйдет, Милка!

Ударил, будто хлыстом. По сердцу. По чертовым нервам.

Я прям почувствовала, что побелела – от лица отлила вся кровь. Бог знает, куда ушла! Я лишилась сил.