Сердце под прицелом

В тот момент был только муж, который должен защитить. Любой ценой.

Мозг взревел от ярости. Челюсти стиснулись, но сквозь зубы, один хер, прошло рычание.

Я поджал пресс. Двинул плечами. Поймал вес. И ушел в сторону, как лапа циркуля, в попытке вытащить чистую линию прицела. Но шакал вращался следом и тянул за собой Люду.

Я моргнул. С шумом перевел дыхание.

И посмотрел на нее.

Через стекло, но пересеклись. То, что я увидел в ее глазах, чуть не снесло меня лавиной. Суть не в страхе. И даже не в боли. А в том, как она держалась. Зная, кто перед ней. Доверяя до талого. И дожидаясь команды.

Потому что мы связка.

Ебаную грудную клетку вновь повело изнутри.

– Дай мне поле, – хрипнул четко.

На отработку.

СВОЯ отмерла, резко вмазала бородатому по перевязке и, выкрутившись, отскочила вбок.

Он падал. Я дулом ловил.

Гортань. Прицел. Минус.

То, что все длилось чертовы секунды, понял, когда в помещение ворвалась моя «двойка». Пока Бастрыкин проверял углы, меня ударило: я в ходу. Сука, штурм в самом разгаре. Вернулся. Собрался. Обратно бездушной боевой машиной стал.

– Выведи ее, – рванул «третьему».

– Этот был восьмым. Я увидела его после того, как передала информацию, – заговорила Люда на выдохе. Вцепившись в уводящего ее бойца руками, а в меня – глазами. – Учитывайте.

Я кивнул. И вышел, чтобы пробить дорогу до лестницы.

– Пожалуйста, будь осторожен, – последнее, что услышал, прежде чем они поднялись на пролет.

Сжав кулак, поднял в воздух. И вернулся в пекло.

«Значит, она. Сигнал – от нее», – выжгло изнутри, пока шлифовал путь.

Почему не предупредили?

А если бы сказали и, к херам, отстранили? Я бы сдох.

Даже сейчас, когда только думал об этом, накрывало. И я давил агрессивнее. Яростнее. Сука, выбиваясь из сил.

Последняя гнида выдернула чеку. Троих наших задело. Пострадали, увы, и гражданские, потому как накрывать и давить пришлось, когда он ввалился в одну из точек. Без права на выстрел. Повалили, отбили, скрутили и вынесли.

Еще какое-то время ждали, пока саперы «разобрали» главный вход. Начали выводить мирных. Раненым – первая очередь. Затем остальные.

Я шел последним.

Трясло, сука. Аж гудел.

А на площадке еще сновали спасенные, репортеры, обычные зеваки.

Шлем снял, но балаклаву не тронул. Автомат прижимал к боку.

И тут…

Блядь.

В грудь вжарило – так влетела СВОЯ. Я замкнул, обхватывая руками.

– Руслан… – выдохнула, сжимая мое лицо ладонями и неосознанно сдвигая защиту.

– Ушатанный.