Можно я побуду счастливой?

Конечно, в тот же день мы рванули в книжный – помню, что это был Дом книги на Арбате. Нашли книгу не сразу, если честно. Я взяла ее в руки – и… Сложно описать это чувство: растерянность, радость, неверие. Счастье. Я гладила ее, переворачивала страницы, рассматривала обложку – ну только что не целовала!

Вот так все и началось. Так перевернулась вся моя жизнь. Я вошла в какое-то волшебное зазеркалье, вышла на новую орбиту, попала в другое измерение. Долго не верилось – все это случилось со мной? Такое вот чудо, такие метаморфозы? Нет, так не бывает! До сих пор, кстати, не очень-то верю.

А потом все затихло. Два года я не писала. Почему? Наверное, не было мотивации. Подержала я свои книжки, порадовалась, погордилась – и всё.

И я пошла работать. Работа была интересная – подруга открыла антикварный магазин, точнее магазинчик – полуподвальный, домашний такой. Ну, и позвала меня. И знаете кем? Совсем смешно – товароведом! Но я попробовала, и оказалось, что интересно. Вначале я ни в чем не разбиралась – какой антиквариат? Я его в руках не держала. Но, слава богу, есть Интернет. И я начала копаться – фарфор, серебро, статуэтки, самовары с медалями, зингеровские швейные машинки, картины, кружева, сумочки с фермуарами, шляпки с перьями, обувь, платья 50-х, бусы, колечки, брошки – словом, винтаж. А еще клейма, пробы, года выпуска.

Не боги, как известно, горшки обжигают – кое-чему научилась. Обстановка в магазинчике была уютная, камерная – можно было с новыми знакомыми попить чай на кухоньке, поболтать о жизни с бабульками, принесшими кобальтовую вазочку, подарок покойного мужа, или старинную бронзовую чернильницу. В «лавку», как любовно мы называли наш магазин, часто приходили киношники и театральные режиссеры.

2010 год. Стоит немыслимая жара. Над Москвой висит плотный смог, удушливо пахнет гарью – город задыхается. Многие надели марлевые маски. Кто может – спасается, сбегает из столицы, прячется на дачах. Срочно эвакуируют детей и стариков. Мы тоже на даче, пару недель назад забрали из больницы маму – первый инсульт. Она не ходит, но стойко борется за жизнь. Передвигаемся как сонные мухи: хочется спать, спать и спать – очень жарко. Но и спать из-за жары невозможно. Жизнь начинается примерно в десять вечера – ловим слабое дуновение ветерка, который, увы, приносит не прохладу, а новую порцию гари. Тяжко. А тем, кто в городе? Кто ходит на службу? Мы-то хоть дышим вечером, а раскаленная Москва не остывает и ночью.