Можно я побуду счастливой?

Коробка оказалась открыта, и над столом повис тяжелый вздох – на дне лежали три конфеты. Три. Три сестры. Или – брата. Занавес. Сестра включила воду.

– Решила помыться! – крикнула она из ванной.

Чистоплотная, значит, очень. Потом объяснила – не могла совладать с собой. Человек она деликатный, воспитанный и ненаглый. Но конфеты – это наркотик. Сестра не просто сластена, она законченный гликоман.

Жизнь ей тогда, естественно, сохранили."

"Помню еще гуманитарную помощь, выдаваемую детям в начальной школе. Какие-то огромные банки с колбасным фаршем – одну на двух человек, на две семьи. Мы, родители, эти банки вспарывали, выталкивали оттуда розоватую плотную массу и «пилили» на двоих. Уносили домой счастливые. Можно на хлеб, а можно и с жареной картошкой. Или с яйцом.

Несчастными мы себя по-прежнему не чувствовали и, надо сказать, радовались всему, как дети: кофточке, помаде, сережкам из пластика.

К тому же не хлебом единым. Годы перестройки – это прежде всего мощнейший подъем культурной жизни. Сколько всего интересного было напечатано, какие интересные премьеры в театрах.

Помню, как нас потрясли опубликованные в «толстых» журналах произведения Приставкина, «Доктор Живаго» Пастернака и «Жизнь и судьба» Гроссмана. Каждый номер «Огонька» мы ждали с трепетом и караулили в киосках Союзпечати.

С ребенком тоже было охвачено все – от уголка Дурова до театра Сац, Образцова и, конечно же, МХАТа. Именно там, во МХАТе, он испытал первое потрясение – на спектакле «Синяя птица». Не говоря о загадочности и необычности сюжета, спектакль был роскошен по оформлению. На «Синей птице» мы были раза четыре. Я и сейчас не люблю минималистики в театре – хочется декораций, красивых костюмов. Словом, праздника. Считаю, что трогать классику, переиначивать ее вряд ли стоит – все равно не получится. По крайней мере, я не встречала удачного спектакля из классического репертуара, переделанного на современный лад. Может, мне не везло.

И еще появился «Взгляд». Вот это было событие, потрясение. Ни один выпуск не пропускали – всматривались в экран, ловили каждое слово. Молодые ведущие были неопытны, местами наивны, не совсем профессиональны, но так искренни и честны, наверное, это и привлекало.

Событием для меня, как и для многих, была тонкая, честная, прекрасная программа «После полуночи», которую вел интеллигентный, образованный и обаятельный Владимир Молчанов – таких ведущих у нас еще не было.