Можно я побуду счастливой?

Она прошептала:

– Давай поменяемся!

– Что? Чем, не поняла?

– Детьми, – объяснила она. – Ты же хотела девочку?

Все просто: у меня мальчик, у нее девочка. Родила от любовника. Дочка у него уже есть, а мальчика нет, такая вот неприятность! Дал слово: будет мальчик – женюсь! Очень хочет наследника.

Я покрутила пальцем у виска:

– Свихнулась?

И соседка моя начала реветь в голос.

Мы оказались в одной палате. Девочка эта, Таня Кошкина, из Рязанской области, города Сухиничи. Детки наши родились в один день – до сих пор мы «поздравляемся» с днем рождения. Любовник стал мужем, родили долгожданного сына, живут в Германии, в собственном доме. У Танечки роскошный сад, полный цветов. Все хорошо. Олечка, ее дочка, балерина – танцует в театре.

А до того у моей новой знакомой была жуткая жизнь в Москве – делила с подружкой комнатку восемь метров в общежитии ткацкой фабрики. Та помогала – сидела с маленькой Олечкой. Танюшка работала на фабрике, ясли при ней. Нищета, болезни, одиночество – не сразу все у нее сложилось с отцом ребенка, не сразу, намыкалась она здорово. Но никогда не унывала, всегда была доброжелательной, независтливой, всегда верила в хорошее. Я иногда приезжала к ней, старалась что-нибудь привезти: курицу, игрушку, одежку для девочки.

Еще одна роддомовская история. Пеленок нам выдавали ровно по две штуки в день. Конечно же, этого не хватало. Про прокладки тогда мы не слыхивали. Просили медсестру – та ни в какую! Не положено, и все, точка. Две в день, и отстаньте. А в коридоре стоял шкаф, закрытый на ключ. Мы заглянули в щелку, а там белье. Ну, я взяла фруктовый ножичек и взломала замок. Вам – не положено, а нам – гнить? Раздала девчонкам пеленки. Скандала, кстати, не было – даже странно, что все обошлось.

По коридору, словно привидения, медленно ползли роженицы – теперь уже мамочки, – в безразмерных, застиранных, полудраных ночнушках, в выцветших и широченных халатах из линялой байки, в кошмарных, огромных, растоптанных тапках.

Растрепанные, бледные и занюханные счастливицы. Призраки замка Моррисвиль – не иначе."

"В глазах только тревога. А где же радость?

Повторюсь – и это лучший по тем временам столичный роддом.

Хотя нет, думаю, что «лучший» для нас, простых смертных. А были еще и ведомственные роддома. Одна моя знакомая рожала в правительственном – ну или как он назывался тогда, по-моему, от Четвертого управления. Одним словом, заведение для «слуг народа».