Можно я побуду счастливой?

Какой Новый год, какая операция? Что делать? Что мне делать с этими мыслями? У нас еще ничего нет – квартира и та съемная, да и живет в ней огромное количество людей. Денег нам не хватает, впереди – операция и восстановительный период.

Но мысли о мальчике не отпускали меня, тревожили и мучили. Я металась как загнанный зверь.

На операционном столе, борясь с дурманом наркоза, я поняла, как сильно хочу жить!

Некуда поселить ребенка? Не хватит на жизнь? Будет шумно и тесно? Какая все это чушь, ерунда! Ерунда по сравнению с тем, что ты – жив!

И последняя мысль перед «провалом»: «Если выживу, то возьму этого мальчика!»

После операции Андре пришел ко мне в больницу, и я осторожно поделилась с ним своими мыслями. И знаете, что услышала в ответ?

– Лена! О чем ты? Да мы возьмем всех мальчиков и девочек, всех Дедов Морозов, только ты поправляйся скорее и возвращайся домой!

Сначала мы оформили патронат и стали забирать Женю на выходные."

"И тут начались наши открытия – детдомовские дети совершенно не знают жизни! Яйца он знал только «твердые» – вареные. А что бывают еще и «жидкие», сырые, – нет. Поэтому Женя однажды решил пожонглировать свежими яйцами – разумеется, все перебил.

Еще наш Женя пришел в восторг от салата оливье – в тринадцать лет он попробовал его впервые. Дети в детском доме не представляют реалий – не знают, как сварить суп, купить продукты, распорядиться деньгами. Только семья постепенно вводит ребенка в жизнь, где все не так просто.

И Женя вошел в нашу семью. Потом были Ксюша, Гриша – все «раненые», с искалеченной психикой, странные и нелюдимые. Ксюша, например, потеряла глухонемых родителей в автокатастрофе. Остался один старший брат, но он сидел в тюрьме. Девочка была затравленным зверьком – никак не шла на контакт. Наголо обритая, она сидела в углу и не смотрела на нас.

Оттаивая, Ксюша начала рассказывать чудовищные истории – как брат издевался над ней, а глухонемая мама не могла услышать из соседней комнаты ее крики о помощи. Тогда Ксюша начинала топать ногами, чтобы мать услышала хотя бы вибрацию пола. Потом родители погибли, ее сдали в детский дом. Речь свою Ксюша пересыпала матом. Меня поражала ее жадность к еде, неопрятность, нежелание учиться, причесываться, одеваться. Бились мы долго. Ксюша никак не хотела нас слышать, внимать, поддаваться. Но – получилось! Ксю наша расцвела, и не было человека, кто бы ее не любил! Выросла прелестная девушка – наша принцесса Ксю-Ксю.

Потом мы узнали о Грише.