Виктория – значит Победа. Серебряной горы хозяйка

Госпожа Сандрин, как я поняла по долетающим от моих камеристок и Терезы сведениям, занимала должность экономки, или как она так называется? Её упоминали, когда речь шла о том, чтобы сменить постельное бельё, накрахмалить скатерти, подать то или иное кушанье. Представления не имею, что за отношения были у этой Сандрин с моим альтер-эго, и были ли какие-то вообще.

Господин Фабиан пояснил, что обычно этот дом стоит закрытым и в нём живёт какой-то минимум прислуги, а все те, кто есть сейчас, прибыли из столицы. Многие ещё до господина Гаспара с родственниками и домочадцами, потому что нужно было приготовить дом к его приезду — открыть, проветрить, всё прибрать. И как раз госпожа Сандрин отправилась одной из первых — командовать. В столичном доме осталась её помощница госпожа Шарлот.

— А когда господин Гаспар собирался вернуться в столицу? — надо же представлять.

— Он собирался вернуться к осени, но предполагал, что вы останетесь здесь до появления наследника, — сообщил господин Фабиан.

— А как же врачебная помощь и всё такое? — какой-то он был не слишком умный в репродуктивных вопросах, да же, этот господин Гаспар?

— Он полагал, что господин Валеран справится со всеми сложными ситуациями, как-никак, не просто врач, а целитель.

Так, кажется, целитель — это тот, кто лечит при помощи магической силы. Нужно не забыть уточнить у господина графа, когда придёт. А пока к нам пришла госпожа Сандрин.

Дама в годах, постарше настоящей меня лет на десять или даже поболее, одетая строго и чисто. Белоснежный чепец, белоснежный вышитый воротник, белоснежные манжеты виднеются из коричневых рукавов лифа, снизу на коричневой юбке — вышитая полоса. Из-под юбки торчат носы кожаных туфель. Волосы тщательно убраны — ни волоска не выступает из-под чепца. Пока она шла, господин Фабиан просветил меня, что она вдова, а три её взрослых дочери замужем и живут отдельно.

— Госпожа Викторьенн, — поклонилась она. — Что вам угодно?

— Располагайтесь, госпожа Сандрин, нам нужно поговорить, — киваю ей на деревянное кресло напротив меня.

Она хмурится.

— Может быть, вы поговорите со мной после? Сейчас готовка обеда, и за стиркой тоже нужно присмотреть."

"— Я думаю, госпожа Сандрин, — говорю самым медовым голосом, на какой способна, — у вас есть хорошо обученные и надёжные люди, которые справятся, даже если вы не станете следить за каждым их шагом. Присаживайтесь, в ногах правды нет. А мне нужно поговорить с вами, и, не побоюсь этого слова, помощь ваша мне тоже понадобится.