Виктория – значит Победа. Серебряной горы хозяйка

Когда мы вернулись в город, я связалась с капитаном Пьерси. Он откликнулся сразу же, внимательно выслушал мой рассказ и принялся пенять мне.

— И отчего же, госпожа де ла Шуэтт, вы не известили меня сразу же?

— Так уже всё случилось, — пожала я плечами. — Но я буду готова отдать вам поджигателей… через несколько дней. Потому что или попробуют снова, или ничего не случится, и тогда поглядим.

Наниматель выдержал в неизвестности три дня, потом случилась новая попытка, на этот раз на ферме. Там справился Антуан Заяц, стреножил поджигателей магически, поднял тревогу и побил их хорошенько. Тут уже я позвала прогуляться до фермы и капитана Пьерси, допрашивали очередных оборванцев мы с ним вдвоём, но о нанимателе по-прежнему ничего не узнали. Поджигателей вывезли в экипаже без опознавательных знаков, который нашёлся в хозяйстве капитана Пьерси, и поместили в темницу в принцевом доме. На ферме и на винограднике разместили несколько солдат, и двое из них были магами."

"Третье нападение случилось через неделю после второго, господин Фабиан уже начал изумляться — неужели отступились? Но нет, никто не отступился, и на этот раз злоумышленники пробрались на виноградник вместе с телегой, которая привезла что-то необходимое, и затаились, а ночью выбрались на склон горки и принялись рубить лозу. То есть попытались, потому что солдат-маг и Анутан Заяц дежурили по очереди, вот Заяц их и поймал. То есть снова стреножил и поднял тревогу.

И здесь уже во время допроса один из троих раскололся, что нанял их господин Курби, младший господин Курби, он очень хотел отомстить женщине-выскочке, вот и нанял. Более того, оказалось, что это вовсе и не оборванец, а один из ближних к Курби людей, и когда его встряхнули хорошенько, то он сознался — в прошлый раз, ещё при господине Гаспаре, тоже поджогом руководил он.

А дальше капитан Пьерси как-то быстро и ловко поговорил с оставшимся в городе заместителем господина де Ренеля, и всех поджигателей во главе с ближним человеком Курби переместили в городскую тюрьму, а самого Курби пригласили побеседовать.

Он явился в ратушу, где было рабочее место де Ренеля, а сейчас его заместителя Рибо, улыбался открыто, здоровался вежливо, и со мной тоже, да.

— Госпожа де ла Шуэтт, я рад видеть вас. И особенно рад видеть в добром здравии.

— А отчего бы мне не быть в добром здравии, господин Курби? — усмехнулась я.