Судьба по книге перемен

 – Он всё время на работе! А зачем он вам, мадам? Вы по какой части?

– Я с телевидения, – соврала Маня. – Мы его в программу пригласили, вот я и приехала поговорить.

– Помилуй бог, – вновь удивился скелет, – за что Серёге такие почести? Он перевыполнил план по строительству мостов в Западной Сибири?

– Сергей Петрович в Западной Сибири? – тут же спросила Маня.

Сбежал? После вчерашнего разговора?!

– Сегодня утром был в нашем славном городе Ленинграде, – провозгласил скелет. – А сейчас может быть где угодно, но подозреваю, что в Ленинграде он и остался.

Маня решилась. Всё же скелет её немного пугал.

– Может быть, вы ответите на мои вопросы? Их немного! – поспешила добавить она. – Мне нужно для… составления биографии Сергея Петровича.

– Прошу! – И скелет отступил внутрь квартиры и сделал приглашающий жест. – Проходите, мадам! Правда, биографии бывают только у писателей, народных артистов и руководителей партии и правительства, а у обычных людей биографий не бывает.

У них только две даты – когда родился и когда помер. Так что не знаю, сумею ли помочь.

В крохотной квартирке было полутемно и очень тесно – вещи громоздились и налезали друг на друга, теснили и выпихивали одна другую.

– Не будьте брезгливы, мадам, – между тем говорил скелет. – Да, у Павлина не слишком чисто, да, Павлин уже не тот, что раньше, но он по прежнему остаётся джентльменом! Мадам простит, если мы продолжим заседание в кухне?

Маня немедленно согласилась «продолжать заседание» на кухне.

– В комнате у меня некоторый хаос, – продолжал Павлин Мордвинов, видимо подразумевая, что во всех остальных помещениях образцовый порядок. – Я свалил там всё, из чего раньше состояла моя жизнь. Обломки прошлого, так сказать. А пировать на руинах – удел степняков-чингизидов, никак не порядочных людей.

Павлин Мордвинов явно имел в виду, что сам-то он человек порядочный!..

Мане показалось, что на кухне ещё теснее и темнее, чем в коридоре, – окошко выходило во двор, весь заросший старыми липами.

Старинный резной буфет заставлен пустыми бутылками, рядом фанерный сервант семидесятых годов с оторванной дверцей, квадратная самодельная табуретка с прожжённым сиденьем, стол покрыт изрезанной клеёнкой и уставлен стаканами, блюдцами с присохшими окурками и заветренными пластами солёного огурца.

– Присаживайтесь, мадам! – провозгласил скелет.