Площадь Согласия. Книга 1

 — Может, это и к лучшему: надо все обдумать. А сейчас учиться».

Но учиться в тот день она не смогла. После дневного разговора с Алексеем душа разрывалась на части и вела беспрестанный диалог.

«Признаться ему во всем — значит простить».

«После того, как он тебя предал?» — не согласилась обида.

«Я должна его простить ради ребенка».

«Ты вырастишь его сама!» — подало голос самолюбие.

«Тогда — ради себя».

«Но ты же выжила без него эти два месяца! — подняла голову гордость. — Значит, сможешь и дальше».

«Но я его люблю!» — простонала душа.

«А должна любить себя! — в один голос заявили обида, гордость и самолюбие и напомнили: — Единственный, кто тебя никогда не предаст, ты сама».

Так ничего и не решив, около одиннадцати вечера Тамара вышла на улицу и отыскала взглядом окно комнаты Радченко. Света не было. «Значит, завтра, — подумала она с облегчением. — А сейчас — спать. И когда кончится эта проклятая сонливость?»

Но спокойно уснуть в тот вечер Тамаре не удалось. Только они с Ленкой собрались погасить свет, как дверь в комнату с грохотом распахнулась и на пороге возник Алексей. Но совершенно другой: от виноватой дневной улыбки на лице не осталось и следа.

— Выйди! — грубо бросил он Ленке.

— Чего это я пойду? — недовольно пробурчала та.

— Выйди, или я тебя выставлю! — разозлился он.

В том, что так и поступит, сомневаться не приходилось: нечто прямо-таки звериное сквозило в его взгляде. Опасливо пожав плечами, Ленка прихватила полотенце и вышла за дверь.

— Что ты себе позволяешь? — повысила голос Тамара. — Врываешься в комнату посреди ночи, выгоняешь человека…

— Ты делала аборт? Ответь: да или нет?

«Так… — замерло у нее внутри. — Значит, он решился с ней поговорить… Удивил… Я уж и не надеялась».

— Это не совсем так…

— Да или нет? — перебил он ее. — Я разговаривал с врачом, она сказала, что в апреле Крапивина делала аборт.

— Тогда зачем спрашиваешь? — опустила взгляд Тамара."

"Видимо, до последнего он надеялся, что это не так: в один момент как-то обмяк и пошатнулся, будто от удара. В ту же секунду Тамаре захотелось спрыгнуть с кровати, броситься ему на шею, признаться, что никакого аборта не было…

— Тогда… Как… как ты могла? — хрипло выдавил он из себя.

— А у меня был выбор? — неожиданно взяла верх гордость.