Пленник ее сердца

– Вы правы, поцелуй, несомненно, еще больше усугубил бы ситуацию.

– О боже! – Она подалась вперед, уткнувшись лбом в его грудь, затем чуть-чуть приподняла голову и снова уперлась лбом. И так несколько раз.

Гриффин наконец понял, в чем смысл ее странных действий. Грудь его твердая, как стена, – вот она и билась головой о непробиваемую стену.

– Это ужасно, – простонала Полина. – Я не могу еще и здесь потерпеть неудачу. Просто не имею права. Моя жизнь и до этого была далеко не сахар. Какой надо быть неудачницей, чтобы потерпеть неудачу даже в том, что должно было стать провалом!

Полина всхлипнула, утерла нос его белоснежным носовым платком, торчащим из нагрудного кармана, при этом не потрудившись его даже вытащить.

– Дома мы с сестрой были теми девчонками Симмз, которые всегда хотят как лучше. Все так говорят, потому что мы никогда ничего не делаем правильно.

Груди ее, такие мягкие и в то же время упругие, сейчас были прижаты к его груди. Гриффин перенес вес с одной ноги на другую, но это не помогло.

– Мне ли не знать, что такое унижение, – продолжала между тем Полина. – Тот день, когда вы зашли в «Бык и цветок», был самым худшим в моей жизни. Вернее, утро того дня. Все шло наперекосяк. И я согласилась поехать с вами в Лондон, потому что решила, что судьба дает мне шанс. Конечно, подумала я, уж опозориться я точно сумею. – Голос ее дрогнул. – Но, сами видите, у меня и тут ничего не вышло.

Она пошевелила рукой, которую хотела просунуть глубоко в его рукав, и от этого груди ее в опасной близости от его груди плавно покачнулись, словно в танце.

Гриффин сделал глубокий вдох. Пора брать контроль над ситуацией в свои руки и как можно скорее, иначе ему конец.

– Послушайте, мисс Симмз. Просто постойте смирно, ладно?

Гриффин опустил взгляд, мысленно посылая приказ вниз: «Это и тебя тоже касается».

– Во-первых, вытащите руку из моего рукава.

Полина повиновалась, и ему пришлось пережить ту же самую пытку в обратном порядке, когда ее пальцы мучительно медленно протиснулись по руке вверх, к плечу, потом по груди, но как только рука ее оказалась на свободе, он смог отстраниться, проложить дистанцию между ними. Теперь они соприкасались лишь в одной точке.

Гриффин кивком указал на ближайшую скамейку.

– А теперь сядьте. Дайте мне минутку, и я разрешу это недоразумение.

Гриффин стащил перчатки с рук, затем занялся исследованием места соединения своего рукава и ее платья. Ему удалось отыскать то место, где застряла пуговица.