Пленник ее сердца

– А как же иначе? Беспокойство дурно сказывается на цвете лица, – ответила герцогиня, привычным жестом прикоснувшись к рубинам на шее.

Кстати, о рубинах. Гриффин нахмурился.

Трудно представить себе похитителя, который оставил бы при жертве драгоценности стоимостью несколько тысяч фунтов. Да и увозить пленников в их собственной карете с фамильным гербом тоже не очень-то умно.

– Что, простите? – Мать в притворном недоумении приподняла брови.

– Это сделала ты: что-то подсыпала мне в вино за ужином, а потом меня затолкали в карету.

 – Гриффин нервно провел рукой по волосам. – Господи, как ты до такого дошла?

Герцогиня, устремив взгляд в окно, пожала плечами. Вернее сказать, это был лишь легкий намек на движение: его мать не снизошла бы до такого пошлого жеста, как пожимание плечами.

– Ты бы никогда не поехал добровольно, даже если бы я попросила.

Грифф закрыл глаза, напомнив себе, что мать у него только одна, как у всех смертных. Это она носила его в своем чреве и рожала в муках. Впрочем, лучше не думать о физиологии.

Безуспешно попытавшись заставить себя забыть, что его мать женщина и у нее имеются лодыжки, он спросил:

Суссекс. Одно из немногих графств в Англии, где у их семьи нет никакой недвижимости.

– И с какой целью, смею спросить, мы так торопились попасть в Суссекс?

Едва заметная улыбка заиграла на губах герцогини.

– Чтобы ты встретился с будущей невестой.

Грифф лишился дара речи.

– Ты… Ты… Что за бес в тебя вселился? Тебе нечем себя занять? Как тебя назвать после этого?

– Смею напомнить, что ты восьмой герцог Халфорд, – с достоинством сообщила ему герцогиня.

 – Я знаю, что для тебя это мало что значит. Кутежи, карты, бесцельное прожигание жизни, а все это год за годом, – ты словно задался целью порочить имя, которым гордились многие поколения твоих предков. Самое меньшее, что ты можешь сделать, это дать жизнь новому поколению, к воспитанию которого я еще смогу приложить руку. На тебе лежит ответственность за…

– За продолжение рода. – Грифф закрыл глаза и ущипнул себя за переносицу.

 – Мне об этом уже говорили. Неоднократно.

– В этом году тебе исполняется тридцать пять, Гриффи.

– Да. Из чего следует, что я несколько староват, чтобы продолжать звать меня Гриффи.

– И, что еще важнее, мне уже пятьдесят восемь, а значит, необходимо обзавестись внуками до того, как сойду в могилу. До того, как мы оба станем старыми и дряхлыми.

– Если бы преклонные годы могли заставить тебя угомониться, я был бы только счастлив.