Пленник ее сердца

Я рад, что вы так думаете, потому что намерен предложить вам работу. Как вам должность компаньонки моей матери? Предоставьте герцогине возможность испытать на вас ее педагогические способности и докажите, что все ее усилия ни к чему не привели. Как видите, от вас ничего особенного не требуется.

Полина хотела было что-то сказать в ответ, но слова застряли в горле.

– Компенсацией за ваши труды будет тысяча фунтов. – Грифф ткнул сухим суком в стену домика. – И вы больше никогда не будете зависеть от того мужчины, который называет себя главой вашей семьи.

– Ваша светлость, я… – Полина пребывала в полной растерянности. Как назвать его предложение: эксцентричной выходкой или волшебным ключом к заветной двери, за которой ждет мечта всей ее жизни?

Как бы там ни было, она не могла принять его дар.

– Я не поеду с вами, не могу.

Он приблизился к ней вплотную и оказался так близко, что она могла видеть янтарные крапинки вокруг его темных зрачков.

– Можете. И поедете. Я обещаю, что сдержу слово.

Полина отвела взгляд. Его начальственный тон раздражал, а еще сильнее раздражал необыкновенный аромат. Этот запах путал все карты и, вопреки всякой логике, заставлял верить каждому его слову.

– Не переживайте из-за одежды и прочего. – Видно, он по-своему интерпретировал ее смущение и вскользь брошенный в сторону дома взгляд. – Ничего с собой брать не нужно: у вас будет все новое.

Он нетерпеливо постучал палкой по голенищу сапога, обтянувшего мускулистую икру.

– Перестаньте ломаться! Что может вас здесь удерживать? Должность подавальщицы в трактире? Каторжная работа на ферме? Соломенный тюфяк на чердаке, где вы спите? Безжалостный папаша, готовый продать вас за пять фунтов?

– Пять фунтов для нас – огромная сумма, – сквозь зубы процедила Полина.

Даже если пять фунтов не такие уж большие деньги, то все равно больше, чем ничего. А отец ее всегда считал, что от женщин все равно никакого проку.

– Пусть так. Но вы не станете спорить, что пять фунтов значительно меньше тысячи.

Полина покачала головой. Удивительно, но как раз в тот момент, когда она решает, что этот холеный сноб уже исчерпал все способы ее унизить, ее самолюбию был нанесен самый болезненный укол.

– У моей матери слишком много свободного времени, – даже не заметив, что обидел ее, продолжал Грифф. – Ей непременно надо кого-то опекать и воспитывать.