Пленник ее сердца

И, как мне думается, уже следующий год покажет, кто наши истинные друзья, а кто нет. Если нас пригласят на бал или иное мероприятие, я хотел бы туда поехать и показать всем мою красавицу жену.

– Мне бы тоже этого хотелось.

Насупившись, он смотрел на кольцо у нее на пальце.

– Я не могу обещать вам детей. Вы это знаете. Ничто не могло бы сделать меня более счастливым, чем жить с вами одной семьей, но… гарантий нет.

– Зато я могу гарантировать, что у вас будет обожающий вас муж и свекровь-интриганка. Этого достаточно?

– Хорошо.

И мы не должны забывать о Даниэле. Она тоже будет жить с нами. Я знаю, что любые перемены для нее болезненны, но есть выход: в каждой из наших резиденций у нее будет своя спальня, причем все они будут оформлены совершенно одинаково, чтобы она везде чувствовала себя дома. Кроме того, можно нанять ей компаньонку, если пожелаете. Самую лучшую. Вы знаете, что я даю работу только лучшим.

Комок встал в горле Полины. Ей трудно было даже дышать, не то что говорить.

– Нет нужды меня благодарить.

Вы знаете, я рос единственным ребенком, так что для меня сестра в радость, если со мной будете еще и вы.

Ничто не могло иметь большего для нее значения, чем эти его слова. Он лучший из мужчин, самый лучший, можно не сомневаться. И она больше не будет, никогда.

– Сдается мне, что матушка и Даниэла не только найдут общий язык, но еще и вступят в коалицию.

Полина улыбнулась сквозь слезы:

– Могу представить их парное катание по магазинам.

– Да что там парное катание – парное вязание!

Полина потерла рукой висок.

– О, Грифф, вы слишком хороший! Таких не бывает. Быстро скажите что-нибудь гадкое, а то я решу, что мне все это снится.

– Ладно. У меня лишай по всему телу, и я ухаю, как филин, когда кончаю.

– Но я же прекрасно знаю, что это не так.

– Может, и было не так несколько месяцев назад, а сейчас все изменилось. Я думаю, вам надо немедленно раздеть меня и убедиться, что все осталось прежним.

– Гм… Кажется, я знаю одно тихое местечко на сеновале.

Он перегнулся через прилавок и поцеловал ее, ласково, не спеша.

Возможно, это был лучший из его поцелуев, поцелуй на каждый день.

– Все ведь и вправду будет хорошо, – сказала Полина. – Да?

Губы его дрогнули, и он крепко сжал ее ладошку.

– Иногда – хорошо, но по большей части просто замечательно.

– Ты уже выбрал для нее имя? – Виктор Брэмвелл, лорд Райклиф, вальяжно откинулся на спинку стула в «Быке и цветке» и скрестил руки на груди.

– Для нее? – эхом откликнулся Колин.