Пленник ее сердца

Герцогиня бросила на него насмешливый взгляд.

– Гриффин, ты всего лишь герцог, а не святой Иоанн, исцеляющий прокаженных.

– Скажи мне, какой святой покровительствует сыновьям, которым матери жить не дают? – Грифф мрачно уставился на нее и тут заметил какой-то ком, выступающий из-под одеяла. – Что это ты там прячешь?

Герцогиня накрыла холмик рукой.

– Не валяй дурака. Я же вижу: там что-то есть. Что это?

Гриффин протянул было руку с намерением извлечь из-под одеяла загадочный предмет, но герцогиня вцепилась в это нечто мертвой хваткой:

– Оставь меня в покое!

– Я все равно узнаю, что ты там прячешь.

Борьба продолжалась несколько секунд, до тех пор пока что-то острое не вонзилось ему в запястье.

Гриффин отшатнулся и коснулся колотой ранки, где выступила капелька крови. На этот раз она решила заколоть его булавками? Господи, да ей бы амазонкой родиться!

– Беру свои слова обратно: ты действительно больна, серьезно больна. И когда эта неделя закончится, мы обсудим условия твоего дальнейшего существования. Насколько мне известно, в Ирландии есть неплохие пансионаты для таких, как ты.

В этот момент Полина отозвала его в сторону и прошептала:

– Все в порядке, не волнуйтесь. Если мне предстоит опозориться перед обществом, то без нее у меня это получится даже лучше.

Грифф не был в этом уверен, поскольку точно знал, что на уме у матери. Она добивалась, чтобы они с Полиной весь вечер провели вдвоем в безнадежно романтичной обстановке, а там уж… Поэтому возразил:

– Я в Лондоне всего на неделю, и скорее всего больше мне никогда не доведется побывать в столице, – с мольбой в глазах проговорила Полина. – А увидеть Воксхолл так хочется! Да и обещанные деньги должна же я отработать!

– Да уж постарайтесь так ударить в грязь лицом, что…

– Слушаюсь, сэр! – рассмеялась Полина.

Грифф кивнул, но при этом его терзали смутные сомнения: сопротивляться искушению было все труднее.

– Хиггс, – приказал Грифф дворецкому, перед тем как покинуть покои матери, – проследи, чтобы герцогиня не вставала с постели. И позови врача, но не из числа тех, что церемонятся со своими пациентами, а такого, кто будет лечить ее пиявками.

Как только герцог покинул комнату, Полина подошла к кровати герцогини.

– Ваша светлость, право же, вы к нему жестоки. Он очень за вас переживал.

И это еще мягко сказано. Полина видела, как смертельно побледнел Гриффин, услышав это известие. Всю дорогу он сжимал кулаки, так что костяшки пальцев побелели.