Ледяной плен

— Не считаю нужным оправдываться перед идиотами, — вздернул нос немец.

— Осторожней в выражениях, — сурово напомнил Дубков. — Ты перед судом.

— Я не признаю ваше смешное судилище, мне кажутся абсурдными ваши порядки, и я не вижу смысла в жесткой экономии, которая нам тут навязывается!

— Эй, умник, может, расскажешь, что делать? — выкрикнул кто-то из зала.

— Пингвины каждый год мигрируют с мыса Горн, можно заготовить мяса, сколько хотите.

— Прекрасное предложение! Сколько угодно фонящего мяса! — Дубков обвел раздраженным взглядом собравшихся. — Мало того, что ты бредишь сам, ты еще и заражаешь своим безумием остальных! Послушай, Крюгер… Сначала ты пытался пробраться в Совет через наши головы. Потом устроил заговор против австралийцев, после чего нас тут чуть не выжгли к чертям… Теперь это…

— Ничего, это был последний раз, — вставил со своего места Макмиллан, невозмутимо отразив полный ненависти взгляд Крюгера.

— Так и есть, — хмуро кивнул глава Совета. — Ханс Крюгер, за преднамеренное убийство птицы и нарушение связанного с этим пункта Кодекса, а также за ряд прочих проступков, вы приговариваетесь к пожизненному изгнанию из Объединенной Коалиции без права возвращения. Приговор вступает в силу немедленно. Принимая во внимание ваши прошлые заслуги перед Коалицией, разрешается выдача десяти стрел вместо обычных пяти.

— Вы все равно не сможете без биолога, — скривился Крюгер и снова посмотрел на американца. — Кто будет следить за посевами? А баланс удобрений? Кто этим всем станет заниматься? Ты, что ли?

— У русских и голландцев тоже есть биологи, — пожал плечами Макмиллан. — Чем они хуже тебя?

— Я знаю, почему ты хочешь меня выдавить, — не сдавался Крюгер. — Чтобы снова ее заполучить, да?

С этими словами, он ткнул пальцем в сидящую на первом ряду побледневшую женщину.

— Никак не перебесишься, что она тогда меня выбрала?

— Никогда мне твоя снобская морда не нравилась, — продолжая машинально мять зубами палочку, отрезал американец. — Нос уже так высоко задрал, что скоро до облаков достанешь.

— Ну ты хохмач, Алабама, — презрительно выплюнул немец.

— Я из Техаса, — отозвался Макмиллан. — Уведите его, он провоцирует суд!

Видя, как приговоренный рванулся в его сторону, расталкивая собравшихся в столовой зевак, Макмиллан улыбнулся и невозмутимо шагнул вперед, заложив большие пальцы за широкий кожаный ремень.

— Ну, давай, врежь мне! — подначил он соперника.