Любовное письмо

Здесь, в Мексике, мужчины вились вокруг нее, как пчелы, слетевшиеся на мед.

– Ладно, тогда мне зажигалку и апельсиновый сок, – обратился мужчина к бармену. Джоанна краем глаза заметила, как он уселся на барный стул рядом с ней. – Тебе подлить?

Услышав типично английскую фразу, Джоанна повернулась к соседу. Перед ней был мужчина в цветастых шортах, футболке и соломенной шляпе, покрывающей длинные темные волосы. На фоне загорелой до орехово-коричневого цвета кожи ярко выделялись знакомые голубые глаза.

– Мы ведь знаем друг друга, – улыбнулся он. – Ты же Мэгги Каннингем? Кажется, когда-то мы целый год вместе учились в Нью-Йоркском университете.

– Я… – заикаясь, пробормотала Джоанна.

Сердце бешено колотилось в груди. Неужели из-за текилы у нее начались странные галлюцинации? Или Саймон решил проверить, не проколется ли она? Хотя мужчина ведь назвал ее «Мэгги»…

Джоанна смотрела на соседа раскрыв рот, жадно впитывая взглядом все его черты, и все же…

– Я все равно куплю тебе еще порцию. – Он подал знак бармену наполнить ее стакан. – Может, поболтаем, вспомним старые времена?

Они вышли из кафе и направились к тихому столику на шаткой деревянной террасе. Джоанна решила, что лучше пока молчать, потому что этого… просто не могло быть. Она вдруг обратила внимание, что мужчина сильно прихрамывает, и потрясенно опустилась на стул.

– Кто ты? – мрачно пробормотала Джоанна.

– Ты знаешь, кто я, Мэгги, – проговорил он в своей обычной отрывистой манере. – Твое здоровье. – Мужчина стукнул стаканом о ее стакан.

– Я… Как ты здесь оказался?

– Думаю, так же, как и ты. Кстати, меня зовут Каспер, твое собственное дружелюбное привидение. – Он с ухмылкой посмотрел на нее. – Я не шучу.

– Боже мой, – выдохнула Джоанна и бессознательно протянула руку, чтобы коснуться его и убедиться, что он настоящий.

– А моя фамилия Джеймс. Подумал, это будет уместно. Мне повезло – в отличие от тебя я сам выбрал себе имя.

– Как? Где? Почему?.. Маркус, я думала, ты…

– Да, мертв. И, пожалуйста, зови меня Каспер, – тихо произнес он. – Сама знаешь, что и у стен есть уши. Честно говоря, они думали, что я не выкарабкаюсь. У меня развилась полиорганная недостаточность, и некоторое время после операции я находился в коме. А к тому времени, когда все же пришел в сознание, о моей смерти уже сообщили родным и в средства массовой информации.

– Зачем так сделали?

– Я сам с тех пор об этом думаю.