Любовное письмо

«ДЖОАННА!» – вновь словно наяву услышала она пронзительный крик и осознала вдруг, что голос, нагнавший ее в устье реки, принадлежал Маркусу.

Он явно появился там раньше Саймона и – внезапно поняла Джоанна – оттащил от нее противника за миг до того, как она лишилась сознания…

– Господи, он ведь спас мне жизнь, – прошептала Джо.

Джоанна закрыла глаза. Может, если она перестанет двигаться, весь этот кошмар исчезнет? Но нет, ее надежды не сбылись, и пришлось признать, что Маркус больше никогда не станет любить ее и раздражать, будить в ней чувства, ведь он умер, ушел навсегда… Теперь уже ей не удастся отблагодарить его за спасение собственной жизни.

На следующее утро в аэропорту Корка Джоанну на носилках подняли в самолет королевских военно-воздушных сил Великобритании и доставили в больницу Гая в Лондоне. Во время полета Саймон извинился, что ему пришлось состряпать свою версию случившегося в Ирландии, но она его почти не слушала.

Еще через день Джоанну навестила Зои, подошла к ее кровати и сжала в своей маленькой ладони ее руку. Голубые глаза актрисы, так похожие на глаза Маркуса, казались безжизненными после пережитого горя.

– Поверить не могу, что его больше нет, – прошептала Зои, потянувшись к Джоанне.

И женщины разрыдались, сжимая друг друга в объятиях.

– Саймон сказал, вы с Маркусом были в отпуске, когда все случилось, – в конце концов заговорила Зои, взяв себя в руки.

– Да, – согласилась Джо, как научил ее Саймон.

Для всех остальных придумали объяснение: несчастный случай во время прогулки близ устья реки, где шла охота на уток. Стрелка так и не поймали. Джоанна упала в воду и чуть не утонула в коварных волнах, но в конце концов сумела позвонить Саймону, и он договорился, чтобы самолет королевских военно-воздушных сил доставил их обратно в Англию. Ей с трудом верилось, что кто-то мог купиться на эту ложь. Хотя, с другой стороны, правда звучала ничуть не более реалистично.

– Маркус в самом деле любил тебя, Джо, – тихо сказала Зои. – Да, он был эгоистом, но по-настоящему пытался измениться. И ты ему в этом помогала.

Джоанна промолчала. Она слишком оцепенела от горя и потрясения, к тому же не желала добавлять очередную ложь к накрепко сплетенной паутине, из которой уже не выпутаться. Ее нити и так почти физически давили ей на грудь. Вряд ли они когда-нибудь ослабнут.

Маркуса похоронили несколько дней спустя, но Джоанна не пошла на церемонию.