Любовное письмо

Она устала, однако история увлекла ее, независимо от того, говорил Уильям правду, выдумывал или в его рассказе, чуть приукрашенном за давностью лет, смешались вымысел и истина.

– А дальше случилось вот что. Майкл позвал меня к себе и сказал, что снова уезжает. Он дал мне столько денег, что на них можно было хорошо питаться целый год, и ради моего же блага посоветовал забыть о событиях последних месяцев. А если меня спросят о нем, особенно те, кто наделен властью, попросил говорить, что я его не знаю. Ну, или что мы едва знакомы. – Уильям затушил сигарету. – А потом Майкл О’Коннелл помахал мне ручкой и в буквальном смысле, лапочка, исчез с лица земли.

– И вы не знали, куда он уехал?

– Представления не имел, разрази меня гром. В следующий раз я увидел Майкла О’Коннелла добрых полтора года спустя на афише театра на Шафтсбери-авеню под именем Джеймс Харрисон. Он выкрасил волосы в черный и отрастил усы, но эти голубые глаза я узнал бы где угодно.

Зои с изумлением уставилась на старика:

– То есть, по вашим словам, он снова исчез, а затем появился, усатый и темноволосый, под другим именем? Признаюсь, Уильям, мне в это трудно поверить.

– Что ж. – Он громко рыгнул. – Клянусь, лапочка, все это правда. Конечно, когда я увидел его фотографию на стене театра, пусть даже и под вымышленным именем, то прошел к служебному входу и спросил о нем. Он узнал меня, затащил в свою гримерку и закрыл дверь, а потом предупредил, что для моего же блага мне гораздо лучше держаться от него подальше. Сказал, что теперь у него новая жизнь и опасно вспоминать о том, кем он был прежде. И я, – Уильям пожал плечами, – поверил ему на слово.

– А после вы его видели?

– Только из партера, лапочка. Я писал ему пару раз, но так и не получил ответа. Однако на каждый день рождения мне присылали конверт с пачкой наличных внутри. И никаких записок. Но я не сомневался, что деньги от него. Итак, я рассказал тебе необъяснимую историю, случившуюся в молодости с твоим любимым дедушкой. Ни разу прежде она не слетала с моих уст, но сейчас, когда его больше нет с нами, вряд ли это имеет значение. И, если интересно, никто не запрещает тебе попытаться разузнать побольше. – Уильям почесал ухо. – Вот бы еще вспомнить имя той молодой леди, с которой я столько раз встречался возле «Свон и Эдгар». Однажды она мне представилась. Маргарита? Нет. Гортензия? Это было что-то цветочное…

– Лилия? Роза? – предположила Зои.

– Ей-богу, ты права! – Уильям расплылся в улыбке.