Любовь пирата

Тристан снова взял ее за руку и повел в лес по вымощенной булыжником тропинке. Деревья стояли на значительном расстоянии друг от друга, и между ними почти не было растительности, только кое-где виднелись островки короткой жесткой травы."

"Скоро они добрались до дома, больше похожего на крепость, – большого здания, стены которого были сложены из тяжелого белого камня. По обе стороны маленькой двери росли кокосовые пальмы. В прелестном внутреннем дворике вились ползучие растения, распускались яркие цветы. Со всех сторон здание окружали безупречно ухоженные зеленые газоны, по краям которых тоже росли цветы – красные, желтые, оранжевые, даже фиолетовые и голубые. Дом казался уютным и гостеприимным, и Беттине почти захотелось, чтобы он принадлежал графу де Ламберу, потому что ей нравилось бы жить здесь.

Неожиданно дверь распахнулась, на пороге появился высокий мужчина. Мощная фигура совершенно загораживала узкий проем. Ноги великана были расставлены, кулаки упирались в бедра, лицо мрачное и рассерженное.

Тристан остановился, тут же подошел Жюль. Беттина почувствовала явную напряженность между мужчинами.

– Я не узнал бы тебя, Тристан, не будь рядом твоей сторожевой собаки Банделера, – издевательски бросил незнакомец.

– Смотрю, ты не изменился, Кейси, – резко ответил Тристан.

– Совершенно верно. И еще достаточно молод, чтобы надавать тебе тумаков, парень.

– Для этого сначала надо уложить меня, Кейси, – проворчал Жюль.

– Хватит! – решил Тристан. – Настало время выяснить наши отношения раз и навсегда. Ну что ж, старый морской волк, становись.

Беттина охнула, увидев, как мужчины бросились друг на друга, но они тут же обнялись; раздался громкий хохот. Так они давние друзья! Совсем как дети, забавляющиеся дурацкими играми.

Кейси улыбался с искренней радостью и сжал своей лапищей ладонь Жюля.

– Ну и болваны! – охнула Мадлен.

– Что?! – спросила Беттина.

– Думала, у меня сердце разорвется, – ответила служанка. – Я слишком стара, чтобы выдерживать подобные глупости.

– Почему ты так расстроилась? – удивилась Беттина, забывая собственное раздражение.

– Жюль…

– Жюль?! – воскликнула Беттина, неожиданно вспомнив, как смягчился голос помощника, когда тот говорил с Мадлен.

– Что тебе до него?

– Ничего. Просто сказал, что я напоминаю его мать. Мне это показалось трогательным. Он хорошо обращается со мной, и слышала бы ты, как хвалит мою стряпню.

– Честно говоря, Мадлен, ты кудахчешь так, словно усыновила его.

– Я просто встревожилась.