Любовь пирата

Беттина – не единственная белая женщина на острове: есть еще две – ее мать и служанка. Чтобы никто не посмел и пальцем к ним притронуться, особенно к Беттине. Я за нее в ответе и убью всякого, кто к ней близко подойдет! Предупреди своих дружков и постарайся вдолбить им – пусть держатся подальше.

Матрос кое-как поднялся на ноги и исчез в мгновение ока.

– Ты за нее в ответе?! Что все это значит?! – завопила Габби вне себя от ярости.

Прежде чем Тристан успел открыть рот, вмешалась Беттина.

– Тристан слишком мягко выразился, мадемуазель, – чуть улыбнулась она. – Он должен был объяснить, что я – его собственность.

– Он женился на тебе? – пораженно охнула Габби.

– Нет.

– Значит, ты всего-навсего рабыня! – расхохоталась она. – Я должна была догадаться!

– Рабыня, у которой очень мало обязанностей, мадемуазель, – снова улыбнулась Беттина. – Собственно говоря, я служу Тристану только в постели! – объявила она и вышла, не глядя в веселое лицо Тристана.

Она добилась очень немногого тем, что бросила в лицо женщины столь откровенное признание… Разве что теперь Габби окончательно разозлилась на Тристана. Но сколько это продолжится? Они, конечно же, скоро помирятся, и пират снова начнет целовать ее!

Габби была прекрасна – высокая, с идеальной фигурой и… теперь, когда Беттина сильно располнела, Тристан, конечно, бросит ее ради столь соблазнительной женщины. Сколько раз она просила его найти другую. Неужели именно сейчас он решил послушаться совета и теперь прикажет забрать свои вещи из его комнаты, чтобы без помех наслаждаться рыжеволосой ведьмой?! И почему-то от этой мысли сердце заболело так, словно его пронзили ножом.

Добравшись до верхней площадки, Беттина, вместо того чтобы направиться в свою комнату, повернула налево и остановилась, рассеянно глядя на буйную растительность, покрывавшую плоскую поверхность крыши. Летние цветы яркими звездами вспыхивали на зеленом покрывале.

Беттина вспомнила, что Томас не принес ей сегодня фрукты, а дом казался странно опустевшим – даже девушки-служанки куда-то исчезли, да и матросов из команды Тристана не было видно. Куда все подевались?

Беттину неожиданно охватил страх: а вдруг мать тоже ушла? Она поспешно приблизилась к комнате Жоссель, открыла дверь и облегченно вздохнула: мать стояла у окна, глядя вдаль.

– По крайней мере ты здесь, – обрадовалась Беттина.

Жоссель, встревоженно хмурясь, обернулась к дочери.

– Какие-то люди бежали к деревне.

– Да, я их тоже видела.