Чучело от первого брака

Анастасия пару раз громко повторила адрес, мальчик его запомнил, а еще он сказал отцу, что его бесшабашная сестра спросила у собеседника:

– Вольдемарчик, если я заблужусь, надо спросить дом Панина, твоего папашки?

Узнав об этом, Георгий Петрович здорово испугался. Он ходил на родительские собрания в школе и слышал от учителей и других родителей о Владимире Панине, который был притчей во языцех.

Как развивались события дальше, мы с Борисом уже знали. История с Настей просто доконала Петра Ильича, который тогда уже похоронил Веронику и стал отцом Лидии.

Глава двадцать восьмая

Алексеев делал записи до самой смерти. Почему он вел дневник? На этот вопрос мог ответить только он сам. Но у меня создалось впечатление, что ему было не с кем поделиться своими чувствами. Поэтому все эмоции Петр выливал на страницы дневника, думая, что его исповедь никогда не попадет на глаза постороннему человеку. И Амалия Генриховна, и Лидочка никогда ничего не узнают об его мыслях. «Перед тем как умереть, я сожгу дневник, – написал Алексеев на одной странице, – он исчезнет вместе со мной».

О, человеческая наивность! Уж доктору Алексееву-то следовало знать, что жизнь может прерваться в любую секунду. Вышел зимой из дома, строил планы, куда поедешь в отпуск летом, а на голову тебе шлепнулась сосулька. Все! Конец. Почему хирург считал, что застрахован от такого происшествия? Он умер от инсульта и не успел сжечь записи! И теперь мы с Борей знаем, что брак Петра с Вероникой никогда не базировался на страстной любви. Мы прочитали просьбу, с которой Николай Михайлович, беспокоясь о своей беременной вторым ребенком жене, обратился к Петру:

– Если я вдруг умру, женись на Веронике, признай младенца своим.

Если это сделаешь, я завещаю тебе медцентр. И есть еще несколько условий! Переводи деньги Никите. Кроме того, тебе придется следить за моим сыном. У Володи большие проблемы по части половой жизни и сдерживания гнева. Иногда мне кажется, что лучше бы ему было за решеткой, там он не убьет какую-нибудь бабу. Но чувство жалости к родному ребенку затмевает страх осуждения со стороны знакомых и коллег. Если Володьку осудят за убийство, нашей семье от этого клейма никогда не отмыться. Вероника беременна. И никто из нас, ни я, ни она, не виноваты в том, что Владимир такой. Генетическая лотерея подбросила нам этот выигрыш. Жена в минуты отчаянья, узнав об очередном «подвиге» сыночка, рыдает:

– Я родила чучело."

"Но, по моему мнению, это сравнение неверно. Чучело внешне уродливо.