Лейтенант империи. Часть первая

Побродили бесцельно и, постепенно оживая, принялись наводить порядок.

Фея подвинул диван на место. Гусар телекинезом убрал осколки от лампы и посуды. Гадел вертел в руках части от табуретки. Бобёр собирал яблоки.

— А где Чуватов? — расставив стулья, спросил Гвоздь.

Хм, действительно, где?

— Кто его видел последним? — немного обеспокоился я.

— Да не, он тут был, когда всё началось, — махнул подушкой Пруха.

— Он за мной бежал, я его слышал — Гадел подошёл к шторам и раздёрнул их.

Нашим взглядам предстало окно от пола до потолка, а рядом с ним закрытая дверь.

Татарин замер на месте, и мы подошли к нему. Постояли немного, посмотрели сквозь стекло. Затем я открыл дверь и вышел на балкон.

Плетёный столик, такие же стулья. Полупустой графин вина и Чуватов с бокалом в руке.

— Командир, — он заметил меня, скинул ноги со стола, снял наушники и радостно ощерился, — тут такое по связи! Закачаешься! Кино снимать можно.

Глава 5

Проверки постов, изматывающие марш-броски, внеплановые стрельбы и тактические учения.

Внезапные тревоги, рукопашные тренировки и, даже, инвентаризация!

Карающая длань великого князя не знала пощады и наполнила жизнь гвардейцев императорского рода страданием.

На всех частотах стоял дикий ор. Штабное командование перебрасывало роты и батальоны, полоскало офицеров. Офицеры и в хвост и в гриву драли подчинённых, а на каналах рядового состава стоял сплошной мат — они искали виноватых. И то, что найдут, сомнений не вызывало.

Эх, а настроение такое хорошее: после ядерного соглашения в отряде наступили тишь да благодать. Все топоры оказались закопаны, а обиды прощены. Вот бы до дома сохранить такое состояние дел.

— Мне их даже жалко немного, — протянул Гвоздь, поправляя на стене какие-то полки."

"— Да ну, — Гусар бросил взгляд на радиостанцию, что вещала на всю гостиную, и принялся раскатывать ковёр, который приволок Альберт Викторович вместо прожжённого старого. — Пусть учатся службу нести, у них задача не только батарейкой быть.

— Не могу с Вами не согласиться, — поддержал Мишу Альберт Викторович, завязывая в узел грязную скатерть. — Местная гвардия давно обленилась, а тут такой скандал.

Он подхватил звякнувший осколками узелок, выставил его за дверь и вернулся застилать чистую скатерть.

Мировой мужик, надо сказать. Когда он зашёл в покои, даже глазом не моргнул. Сразу же включился в работу. Слуг зазывать не стал, выстроил их в коридоре, и мы просто передавали им разломанное, и забирали новое.