Царевичи

– Ну, вот и все… – пробормотала, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом.

Я старалась не обращать внимания на сбивчивое дыхание парня, оседавшее на моей шее. Миша стоял сзади, сжимая меня в кольце сильных рук.

– Нет, – прошептал, еле слышно.

Чтобы разобрать, мне пришлось чуть отклонить голову назад, предоставляя его губам больше места для маневра.

– Разве ты не видишь? Оно скрылось… Хотя небо все еще светлое. Даже странно.

– Мое солнце здесь.

Губы на моей шее сменились зубами: он слегка оттянул прохладную кожу. Легкий укус. Струйка прохладного воздуха, запустившая вихрь мурашек по бедрам. Снова чуть оттянул кожу. Зализал. Так размашисто. Сладко.

– Миш…

– Я никуда тебя не отпущу… Разве не ясно?

– Бесполезно, – грустно усмехнулась.

От его горячего сбивчивого дыхания тело превратилось в одну огромную пульсирующую мурашку. Пульсировало всё. Везде.

Его запах. Осторожные прикосновения. И эта многообещающая хрипотца в голосе.

Миша. Мой Миша. Как жаль, что мы подошли к черте.

– Вот бы это была наша первая встреча… Представляешь, мы бы только познакомились. Без всего этого багажа страданий за плечами… – нехотя вывернулась из его удушающих объятий. – Жаль, нельзя повернуть время вспять…

– Стало быть, все-таки отталкиваешь? – поморщившись, Царев слегка наклонил голову, наблюдая за мной из-под длинных угольных ресниц.

От его потерянного взгляда аж кровь прилила к лицу.

– Ты можешь опоздать на самолет. Пора.

– Давай проведем каникулы вместе? Хочешь – как друзья. Выставки, прогулки, концерты… Без всякой подоплеки. Я серьезно. Вики…

Он приблизился, я резко отпрянула.

Зажмурилась.

Глупо? Глупо.

Потому что нельзя.

Нельзя давать слабину.

Делать то, о чем потом пожалею.

Спускались мы молча, не глядя друг на друга. Вернувшись в машину, Миша сразу включил радио. И на том спасибо. Незамысловатая попсовая мелодия хоть немного разбавила сгустившийся между нами воздух.

– Проводишь меня? – поинтересовался, когда автомобиль помчался по автобану в аэропорт.

– Да, конечно, – согласилась с гулко ухнувшим в пятки сердцем."

"В аэропорту, как это всегда бывает перед праздниками, наблюдалось столпотворение. Огромный муравейник. Все копошились, спешили куда-то… Только мы, кажется, зависли в собственном трагическом моменте.

Прощаться всегда больно.

Но наша сказка, как выяснилось, изначально была замешана на боли.

– Хочешь, чтобы я остался? Чего молчишь? М? – внимательно разглядывая, Царев притянул меня к себе.

– Тебе пора… – ответила хрипло.