Воронцов. Перезагрузка

Прохор, все так же ворчал, но подгонял соединения с точностью часовщика. Работали слаженно, как будто много лет трудились в паре.

Щели, которые всё-таки были, их заделывали мхом. А другие места — глиной с соломой, замешанной до консистенции густой сметаны. Не дворец, конечно будет, но для уваровки сойдёт с лихвой.

— Молодцы, орлы! — бросил я. — Главное, над каждой дверью вывеску повесьте, а то Пётр с Фомой вечером напьются пива, да ещё в чужие горницы ломиться будут!

Мужики загоготали, Степан даже рубанок от смеха выронил. Прохор подхватил:

— А мы уже думали об этом, барин, чтобы таблички с именами вырезать! А то и впрямь перепутать можно.

— Только Митяй пусть грамотно напишет, — добавил Степан, утирая пот рукавом. — А то у нас тут не все с буквами дружат.

А я же, прикинув, что они без меня лучше справятся, чем со мной — нечего над головой стоять — вернулся в дом. В доме всё сияло, как после генеральной уборки. Полы выскоблены до белизны, ручники свежие, даже воздух пах чистотой, с лёгким дымком от печи.

Митяй, зараза, расстарался, пока я в Липовку ездил. Даже в углах не осталось ни пылинки. Я прошёлся по горнице, присел на шершавую лавку — новую, видимо, Степан с Прохором успели выстругать. И тут вдруг меня посетила одна мысль.

Интересно, а что на чердаке? Ведь в старых домах всегда должен валяться хлам интересный. Всё, что жалко выбросить, но и пользы особой нет, должно было перекочевать на чердак. А может быть, оно мне и пригодится — мало ли там горшки какие-то годные завалялись, а может, клад какой-то там спрятан столетней давности. Чем чёрт не шутит? И почему бы не глянуть?

Я забрался по скрипучей лестнице, которая под моим весом трещала, как та телега по дороге в Липовку. Чуть не треснулся головой о балку — потолок здесь был совсем низкий. Тут было очень пыльно, пахло прелой соломой и чем-то кисловатым — как квас, который забыли ещё прошлым летом.

Глаза постепенно привыкли к полумраку. Сквозь щели в кровле пробивались тонкие лучи солнца, в которых плясали мириады пылинок. И действительно, вещей было много — целый склад всякой всячины. Тут и какие-то горшки были, причём некоторые выглядели вполне прилично. И кочерга старая, но крепкая. А вон прялка стояла чуть поодаль — резная, красивая, явно дело рук мастера. Наверняка могла бы ещё послужить, если её почистить да смазать.