Воронцов. Перезагрузка

Это тебе не с менеджера на курьера перейти — здесь вся система координат рушится, весь мир переворачивается с ног на голову.

Теперь-то понятно, почему он такой колючий, как ёж. Гордость боярская осталась, въелась в кости, а власти и мощи — ни гроша. Словно лев в клетке, который помнит вкус свободы, но уже не может разорвать прутья.

Я прикинул, что с таким нужно держать ухо востро. Лучше сразу ставить на место, не давать воли разыграться. Рубить нужно в корне, не давать зазнаться снова.

— А что, Илья? — спросил я, останавливаясь и поворачиваясь к нему лицом. — Совсем он уж безнадёжный, или работать с ним можно?

— Да какой там барин! — махнул рукой Илья и сплюнул под ноги. — Работать-то он умеет, только всё через зубы, со скрипом. Мужики его терпят, но никто не любит. Ты с ним построже, и он, может, тогда и в рамках держаться будет. Ну уж извините, боярин, не мне вас учить.

— Да что ты, Илья, — отмахнулся я. — Мне твой совет дороже золота. Здесь я пока что слепой котёнок.

Илья неожиданно улыбнулся, и лицо его сразу стало добрее, моложе.

— А вы, барин, не гордый. Это хорошо. С таким и мужики работать будут не под кнутом.

Я кивнул Илье и снова погрузился в свои мысли. С Игнатом, может быть, и нужно будет потолковать, но не сразу. Посмотрим, как карта ляжет.

А пока же в Уваровке будут новые люди. Пётр с семьёй — новые рабочие руки, свежая кровь. Фома будет у меня головой для торговли, знает он это дело, как свои пять пальцев. И Машка…

Я снова поймал её взгляд, и она будто нарочно улыбнулась, чуть прищурившись. Сердце снова ёкнуло, пропуская удар. Ведь не моя же Машка… Ну, господи, как же похожа! Те же глаза, тот же разрез, та же улыбка, от которой мир становился ярче. Как будто судьба подмигнула и сказала: «Держись, Алексей, ещё не всё потеряно, всё только впереди.»

Возможно, это и есть тот знак, которого я так долго ждал? Та нить, которая должна связать мою прошлую жизнь с новой? Не может быть всё это случайностью — слишком много совпадений.

Когда мы уже подходили к Уваровке, Илья тронул меня за локоть и обратился:

— Барин, — сказал он, слегка замявшись, — у Петра с Фомой-то там, в Липовке, вещи ещё остались. Можно будет вас просить телегу на завтра взять, сделать ходку, а то и две? Не влезло всё — баулы-то здоровые и скарба много — уйма. Сколько там жили, всё за раз, понятно, что не перевезли.

— Добро, — кивнул я. — Завтра с утра и организуем. Хоть две, хоть три ходки — сколько надо. Главное, чтобы ничего там не забыли.