Отрок. Перелом

Лавр, видимо, тоже возмутился неподобающим поведением сына и двинул Демку так, что тот отлетел в сторону сразу на несколько шагов, чудом разминувшись по пути с колодой, на которой рубят дрова, не то наверняка покалечился, а то и убился бы. Но его и это не утихомирило. Отрок рывком вскочил на ноги и рванулся назад к двери, зло и неистово выкрикивая прямо в лицо оторопевшему от такой дерзости родителю:

– За потаскух своих заступаешься?! А про мать ты забыл?

Арина чуть в голос не ахнула: такие слова – и отцу?! Виданое ли дело?! Неровен час опять с кулаками бросится – не в себе же парень. Лавр его за такое и убить может, и ведь в своем праве будет.

– Ты с кем говоришь, щенок?!

– Ну, убей меня, убей! Кто тогда мать защитит? Дождался! Боярыню, словно холопку, бесчестят!

Демка, опять отброшенный отцовской десницей на несколько шагов назад, скорчившись, рухнул на землю, хватая ртом воздух – Лавр резким коротким ударом приложил парня в душу. И то ли недостаточно показалось ему, то ли, возмущенный столь вопиющей сыновьей непокорностью, на этом не успокоился – вошел, что называется, в раж. Шипя сквозь зубы какие-то ругательства, он оглянулся, увидел возле двери подклета выпавший у Демки из рук кнут, подобрал его и размахнулся… Арина тихо охнула – в запале таким ударом до кости может рассечь и спину перебить. Не убьет, так покалечит. И ведь поперек отца не встрянешь – его воля.

Но, по счастью, страшного удара за этим замахом не последовало, хотя и не сам Лавр руку остановил.

Кнут на своем пути встретился с попавшей под него жердью, выставленной хитро – не под конец (такой удар и оглоблю мог бы переломить), а под середину, так что кнут просто намотался на деревяшку. Оказалось, Листвяна вмешалась, не побоялась противостоять взбешенному мужу. Лавр дернул кнут, вырвал жердь из рук ключницы, ругаясь сквозь зубы, попробовал распутать, а Листвяна в это время странным, поразительно убедительным голосом быстро говорила, словно читала молитву или наговор:

– Убьешь же! Сам себя потом проклянешь! Семя твое. Кровь и плоть твоя. Покоя до смерти тебе не будет. Остановись, пока не поздно! Убьешь – не жизнь тебе дальше будет, мучение и проклятие. Остановись!

То ли слова эти подействовали, то ли Лавр сам опомнился – швырнул себе под ноги кнут, гаркнул ругательно: «А, бабы… чтоб вас всех!» – развернулся и ушел в сторону кузни.