Отрок. Перелом

Он Михайлу и упросил нас освободить, потому как сам из холопов. Его самого Михайла как раз из холопов выкупил, окрестил, а уж Роська – нас, вроде как в память о своем освобождении, в благодарность своему Христу. Потом нас сюда определили, в крепость. Жаловаться вроде и не на что – боярыня не обижает, да вот Рада моя… Спасибо тебе еще раз за дочку! – и поклонилась низко.

В тот вечер они долго просидели вдвоем. Арина свою историю Плаве тоже рассказала. И тоже впервые заговорила про ту боль, что мучила ее со дня смерти родителей. Высказалась, и как будто отпустило ее немного. Они с поварихой не плакались друг другу, не утешали одна другую, даже не искали утешения, но словно две беды свои сложили и разделили, и от того хоть чуть-чуть, но обеим полегчало. И пусть про Андрея на этот раз не было сказано ни слова, но Аринка могла об заклад побиться, что сейчас Плава его зверем бессмысленным уже не назвала бы.

А вот про свою встречу с Простыней, случившуюся в тот же день, вскорости после истории с Радой, Арина Плаве рассказывать не стала. Да и никому вообще. Не из-за самого Простыни, конечно, другое встревожило ее не на шутку, так как чувствовала – не кончится на этом. Сама же она промолчать не сможет, но вот как с боярыней о таком поговорить, чтобы та услышала ее и поверила, еще не знала.

Тогда от кухни, торопясь вернуться в девичью, она пошла коротким путем, меж завалов бревен, что возвышались по всему крепостному двору, как телеги на торгу, и недостроенных изб. И, завернув за угол какого-то сруба, наткнулась на очень неприятную картину. Арина аж передернулась от внезапно нахлынувшего на нее чувства тревоги.

Возле бревен стояла весьма странная троица: девчонка лет восьми, мальчонка чуть постарше, с робким выражением лица, и Простыня. Взрослый муж, и без того производивший тягостное впечатление из-за своего бессмысленного взгляда, сейчас был не на шутку испуган: стоял, нелепо сжавшись, втянув голову в плечи, и беспомощно хлопал полными слез глазами. Еще чуть-чуть – и тихо заскулит, как обиженный щенок. Его взгляд был намертво прикован к лицу девчонки, а та откровенно наслаждалась происходящим, как злой ребенок, забавляющийся живой игрушкой. Да и мальчик, стоящий рядом с ней, кажется, получал удовольствие от такой жестокой игры. Арине даже показалось, что его подружка все как раз для него и затеяла.