Отрок. Перелом

– Помню, дядька Аристарх, и не отрекаюсь! Готов служить, только вот… – чуть запнулся Егор, – десятником, значит, ты будешь, а я только для вида? Так?

– Э, нет, Егорушка! – засмеялся староста, словно и не было только что ТОГО взгляда. – От этой мороки ты уж меня избавь! Мне и без того забот хватает.

– Тогда зачем тебе это?

– Затем, что времена нынче смутные, мало ли как все еще повернется. Сегодня я тебе помогу на ноги встать, а завтра, глядишь, ты меня мечами своего десятка выручишь. Ну что? Договорились?

До дома Арсения всего шагов двести, не успеешь решение обдумать – уже пришел. А обдумать надо: ратники ждали слова десятника, чтобы в свою очередь высказать ему свое. И ни спешить не годилось, ни откладывать на потом, потому что по всему выходило – это решение принимается на всю оставшуюся жизнь, раз и навсегда.

Выбор у них, конечно, был – примерно такой, какой подворачивался добру молодцу из сказок, которых они в детстве наслушались, кто от старого Живуна, кто от других дедов. «Прямо пойдешь, славу воинскую найдешь, да жизнь потеряешь. Направо пойдешь – богатство обретешь, да с душой расстанешься, а налево пойдешь, счастье свое с красавицей писаной сыщешь, только вот с прошлой жизнью навек распрощаешься».

Егор усмехнулся, вспомнив, как в детстве с раскрытым ртом слушал эти сказки, а сейчас вот увидел в них иной смысл. Не смогли они с братьями в свое время ни купцами стать, ни дома с красавицей женой спокойно жить – прямо двинули, за воинской славой. И потом, уже в Пскове, как ни пытался, не получилось у него в купцы выбиться – что-то не пускало. Может, это однажды выбранный путь сам не давал свернуть на боковую дорожку?

Братья за его удачу и славу своими жизнями заплатили, а теперь перед ним опять встал тот же выбор. Богатство само по себе его не волновало – хватило бы, чтобы семья жила в достатке, но на это он и воинским трудом зарабатывал, а спокойная семейная жизнь в тихом уголке – как лепешка медовая: если в походе, то с тоской вспоминалась, а если каждый день да без меры, то быстро поперек горла вставала.

Да и долги братьям тянули за душу. Все равно раньше смерти не помрешь и позже отмеренного на этом свете не задержишься. Правда, в Ратном хватало тех, кто не по своей воле с воинского пути свернул, но ни один воин в здравом рассудке на себя такую судьбу не примерял: воинская удача не любила, когда в ней сомневались.