Отрок. Перелом

Как ни странно, но шум в доме Устина к этому времени заметно утих. То ли Корней сумел совладать с собой, то ли еще по какой причине, но в мятежной усадьбе стояла тишина – даже не верилось, что недавно там не на шутку бились оружные и доспешные воины. Да и во всем Ратном, за исключением подворья Лисовинов, все вроде как угомонилось.

Но именно там, на подворье сотника, происходило то, что Егору совсем не понравилось. Сопляки не толкались во дворе, как придется, и как можно было ожидать от мальцов их возраста, а вполне разумно заняли посты на крышах и у ворот. Самым же неприятным оказались двое гонцов, вылетевших галопом из ворот Ратного и направившихся в сторону Нинеиной веси. Один из них – Лавр, а второй, похоже, Митька, правая рука Мишки. То, что в Ратное пришли не все мальчишки из Младшей стражи, Егор уже разобрался. И если приведут остальных… Даже думать не хотелось, во что это может вылиться.

На вышке, к удивлению десятника, маячили две фигуры.

– Неужто девку притащил? – пробормотал Егор. – Ну, я тебе сейчас полюблюсь!

На всякий случай окликнул, не подходя к лестнице:

– Я, дядька Егор! – сразу узнал новик своего десятника. – Поднимайся. Спокойно все!

– А с тобой кто? – поинтересовался Егор.

– Да я это! Я! – ответил хорошо знакомый голос.

– Арсений? – не слишком и удивился десятник. – Протрезвел, значит…

– Да как сказать… Тулупчики из-под стола я пока не убирал, – ухмыльнулся, протягивая руку, Арсений. – Я б еще недельку так… Только вот надоело сигать под стол, когда из соседей кто заглядывает.

– Чего так? Вроде закончилось все?

– Если бы! Петруха не проснулся?

– Да не скоро он, похоже… Настена возилась с ним, да все без толку. Его особо не жди. А вот Савка с Доркой и Андрон здесь.

– Как? – у Егора гора с плеч упала. – Вернулись?!

– Так и не уходили никуда. Днем в трех верстах отсюда отсиживались, а к ночи возвращались под ворота.

– Ага. Шагах в двустах, у кусточков.

– Зови! Леонтий, слышал? Бегом давай!

Ратники подошли почти бесшумно, уложили у подножия вышки тюки с бронями и оружием и поднялись наверх. Сразу стало очень тесно, но это никого не смущало.

– Ну, вы даете! – без бойцов своего десятка Егор в последние дни чувствовал себя так, словно остался без оружия, то есть как голый. – А то я грешным делом подумал…

– Десятник, – деланно насупился Арсений, – да ты, никак, обидеть нас норовишь? Стол нам за такие мысли накроешь, как утрясется все. Верно говорю? – обратился он к друзьям.

– Да не жалко – утряслось бы только.