Память пепла

И девушка поспешила вслед за остальными.

Они шли, все глубже удаляясь в лес. Детей было немного. Десять девочек приблизительно такого же возраста, как Ума, и четверо мальчишек постарше. Мальчики шли с серьезными, сосредоточенными лицами, озираясь по сторонам и крепко сжимая рукояти топоров, которыми были вооружены.

– Ума, а почему девочек больше? – Тае показалось, что спросила она очень тихо, но судя по тому, как на нее глянули парни, слова разнеслись очень далеко.

– Мужчины занимаются охраной. Иногда – охотой. Таскают, если что-то тяжелое. А собирают женщины, – пояснила девочка.

– Ребята в секретах по краю леса стоят. – Мальчик, на вид самый младший из всех, подошел поближе.

– Гийом! Ты оборвал защитный полог! Хватит болтать! – Сзади подскочил мальчишка, у которого практически полностью было оторвано ухо. Страшный шрам тянулся до самой шеи.

Что-то зашуршало у Таи под ногами, мальчик бросил топор, что вошел в песок прямо у ног. Из-под песка брызнула голубая слизь, испачкав подол ее платья. Тая вздрогнула, но все-таки произнесла:

– Хватит болтать, Гийом, – повторил ее спаситель, – держись ближе к нам и держи полог!

На Таю мальчишка даже не взглянул.

– Не сердись на Урла, – шепнула Красная Шапочка, взяв ее за руку, – Он хороший. Его родителей сожгли, и теперь он мой названый брат!

– Пришли! – крикнула девочка постарше, которая вела их отряд.

Они вышли к высокому берегу лесного ручья, где песка практически не было.

– Собираем! – прозвучала новая команда. Девочка подошла ближе и пояснила специально для Таи. – Если попадутся цветы, то их вместе с кореньями – отдельно. Перенесем на новое место. Так живого станет больше, а песка – хоть чуть-чуть – меньше.

Тая старательно откапывала блеклую траву и чуть розоватый мох, внимательно наблюдая за тем, как это делали другие. Очень скоро спина заныла, а пальцы стало жечь.

– Иди к ручью, вымой лицо и руки. Это от песка, – шепнула ей ее соседка.

У девочки были удивительно красивые темно-карие глаза, а волосы отливали медью на солнце. Тая невольно залюбовалась, но когда взгляд упал на руки ребенка, то сердце похолодело. Запястья были в глубоких шрамах, на левой руке на среднем пальце оторвана фаланга.

Злость заполнила все ее существо. Да что ж это такое! Это же… дети!

Она пошла к ручью. Опустила руки в холодную воду. И вдруг в воде увидела лицо…

– Что? – из кустов к ней тут же выскочил какой-то мальчик, сжимая топор. – Где? Что тебя напугало? Грицц обычно нет у воды.