Память пепла

Имперец был каким-то… взъерошенным, потерянным…

Всегда спокойный, холодный, слегка насмешливый и безупречно элегантный, сейчас он стоял перед ней с безумными глазами и совершенно не знал, что делать и как при этом себя вести. Если бы Веронике кто-нибудь рассказал, что когда-нибудь она увидит Эдварда Грегори Шира милорда Милфорда в там вот состоянии – не поверила бы ни за что!

– Я?! Да как вы могли так подумать?

– Она ничего такого не говорила, но…

– Эдвард! Прекратите меня пугать!

– Я хочу сразу после командных соревнований ее… похитить. – Последнее слово имперец произнес хриплым шепотом и с таким выражением на безупречно-аристократическом лице, что сомнений в его невменяемости, пусть и временной, у Вероники не осталось никаких.

– Что значит – «похитить»? Что значит – «наверное»? Вы меня совсем запутали.

Милфорд опустился на диванчик.

– Понимаете, Тая загадала – если выиграет эту вашу… как ее…

– Да! Если она выиграет – выйдет за меня.

– Глупость какая… И?..

– Я… ждал. Два года. Она готовилась. Мы больше не говорили об этом, а теперь… Что, если она передумала? Что, если тяготится обещанием, данным тогда?

– Так. Эдвард! Успокойтесь!

Вероника открыла холодильник. Да… Последнее время они с Ричардом и мальчишками (уже большие, можно) после каждого турнира привыкли снимать стресс бокальчиком вина. Ей очень нравилось сливовое. В общем, все, что было приличное, все выпили. Только водка.

Вероника налила водку в бокал. Подумала. Достала из холодильника бутылочку с апельсиновым соком. Немного разбавила и протянула водному магу. Авось Стихии пронесут…

– Послушайте, Милфорд… Пейте. Выпейте, я сказала! Вы переживаете – это нормально. Но, может, стоит поговорить с Таей?

– Я все решил. Я украду ее после соревнований. И мы поженимся! Сразу!

– А зачем вам ее красть?

– Но… как же… Это обычай вашего мира! Пауль…

– Можете не продолжать, я все поняла. – Ну погоди, мастер Пауль Ре! Мы с тобой еще поговорим на тему свадебных обрядов…

Вероника быстро заходила по номеру, скрестив руки на груди. Флоризель путался под ногами, но по черным блестящим глазам было видно, что он с ней совершенно согласен: «Безобразие! Форменное безобразие! И… и что теперь делать?! Правильно! Брать все в свои руки, как всегда.