Память пепла

Если бы у меня была дочь, и какой-то подлец с ней сожительствовал…

– Молчи! – Тая ладошкой закрыла любимому рот, уже второй раз за это утро. – Я… загадала…

– Я загадала, что выиграю Олимпиаду и потом выйду замуж…

Милофорд преувеличенно печально вздохнул.

– Но я… Я кольца ношу! – поспешила заверить любимого Тая. – И… она стряхнула перчатку и показала узкое неброское (с точки зрения милорда) колечко, которое Эдвард преподнес ей в Петербурге. – И второе… Вот! – Девушка достала длинную цепочку и предъявила помолвочный перстень – с крупным бриллиантом – как положено.

Она возилась с цепочкой, а маг не мог оторвать взгляд. Такая… тоненькая. И хотя он до сих пор не разговаривал с принцессой Тигверд (не остыл еще), не признавать того, насколько элегантно выглядит его невеста, не мог.

– Опять сердишься на Пашкину маму? Ну, прекрати… – правильно поняла Тая его взгляд.

Дело было в том, что когда Тая попала в империю, основным занятием девушки было фехтование. С Милфордом, Паулем, Рэмом, принцем Тигвердом и герцогиней Рэймской, которая, кстати, тоже фехтовала «весьма недурственно», как выражался Арвин Валентайнович.

Костюм для фехтования ее мира выглядел для имперцев настолько экстравагантно, что… Надо было что-то делать! И Вероника Евгеньевна вызвалась решить эту проблему. Обратились к Дарине. Дело в том, что в герцогстве Рэймском женские костюмы для фехтования и верховой езды существовали.

И все бы ничего, но главный редактор «Имперской правды» на этом не остановилась. С помощью художницы Джулианы и герцогини Рэймской принцесса Тигверд создала несколько подобных моделей в имперском стиле. Тае их отшили, она в них прекрасно себя чувствовала, а в империи начался процесс за право женщины носить удобную одежду во время занятий, требующих максимально комфортной формы одежды.

– Не сержусь. Но глаз оторвать от тебя не могу. Не ревновать не могу! Каждого, кто бросит на тебя взгляд – на дуэль вызывать буду!

Тая рассмеялась, запрокинув голову.

Студенты первого курса военной академии съезжались на учебу. Бледные, растерянные лица. Шепотом друг другу передавались жуткие слухи о том, что с того самого момента, как здесь стал заправлять бастард императора, с детьми обращаются жесточайшим образом, разве что не убивают.