Память пепла

Станислав Адамович не запрещал, даже наоборот, приветствовал:

– Живопись – это прекрасно, Мирослав Петрович, прекрасно! И воздух у нас свежий, все-таки сорок километров от города. А сестра ваша, Мирослав Петрович… Ну что могу сказать. Конечно, окончательные выводы делать пока рано, но…

– Станислав Адамович… Не томите. Я человек военный. Докладывайте. Четко и ясно.

Солнце светило в то утро отчаянно, радостно, будто издевалось, честное слово. Что-то было в том, как падали солнечные лучи на белый халат, как от листьев на нем играли тени. Что-то тоскливое. Как волчий вой лунной ночью. «Человек-волк» – всплыло в памяти. Кажется, это связано с Фрейдом. Человек-волк. Интересно, почему все, как только видят психиатра, вспоминают Фрейда? Или это только так кажется невеждам вроде него? Он-то об этом, почитай, ничего и не знает. Были у них, конечно, лекции. Вводные. Общий курс. Только не помнит он ничего. А все равно крутится: человек-волк…

– Ну что ж… Как я и сказал, окончательные выводы делать пока рано, но явное диссоциативное расстройство вкупе со сверхценными идеями налицо. Вашей родственнице сейчас необходимы покой, регулярный режим сна и питания, свежий воздух. Как видите, все это у нас есть. Однако поддержка близких необходима не меньше. Зара спрашивала о племяннице. Может быть, навестите ее вместе с дочерью?

– Девочка приходит в себя после смерти матери, ей такие потрясения не нужны. В следующий раз, Станислав Адамович. Спасибо вам!

Миро шел по парку мимо бледных, виновато улыбающихся больных, прячущих подрагивающие пальцы в рукава клетчатых пижам. Он старался не смотреть им в глаза. Ему казалось, что все они шепчут про себя: «Как же так? За что ты ее? Ты же знаешь, что другие миры существуют! Ты знаешь, Миро… Ты знаешь! Нам повезло меньше, наши родственники действительно не знают. Они считают нас больными. Сумасшедшими! Но ты, Миро? Ты… За что?»

Полковнику хотелось закрыть голову руками, закричать, ему вдруг стало невыносимо жарко, сердце пустилось вскачь, он выбежал за территорию больницы и, тяжело дыша, опустился на скамейку.

Рузи умерла. Ее тело было передано имперцами с личными соболезнованиями императора. Что ему их соболезнования? Пусть…

И тогда он решил, что дочь он не отдаст. Никому. Никакой магии, империи, чкори… Хватит! Таисия будет нормальным ребенком!

Сейчас она обычная девочка, которая любит мягкие игрушки, как все дети. Вон какого кота купили на прошлой неделе – серого, мохнатого, с пятнышками на макушке.