Глава семьи Пембертон (СИ)

Да и продолжить прерванный его супругой разговор о моей вдруг появившейся сестре и о вскользь брошенной фразе про пожар, я полагаю, дядюшка больше не пожелает. А разговор с мсье Филипом лучше отложить до следующего раза…

— Слизняк! — выругался Брайн, заходя в покои, в тот момент, когда я уже запечатывала письмо, — он имел наглость спросить о наших с вами отношениях!

— Ну… версия Терранса и моё пребывание в доме постороннего мне мужчины для капитана выстроились в логичную цепочку, — горестно хмыкнула, надеясь, что, покинув дом Дэвида и остановившись у Кэтрин, я не навлеку на девушку беду.

— Мы сказали ему, что ты наша дальняя родственница!

— Нда… роднёй я обрастаю со скоростью света, — едва слышно проговорила, громким голосом продолжив, — у него работа такая — не доверять никому.

— И всё же я так этого не оставлю, — заявил Брайн, я лишь благодарно улыбнулась взвинченному мужчине и, дождавшись, когда закончится гневная тирада, спросила:

— Мсье Дэвид обещал доставить это письмо моей знакомой…

— Да, он говорил. Если готово, я отнесу ему в кабинет.

— Готово, и ещё раз спасибо вам обоим.

— Мисс Александра, разве я мог не помочь своей сестре, — лукаво подмигнул мужчина, забирая у меня конверт и, махнув мне на прощание им же, скрылся за дверью.

Мне же оставалось ждать ответа Кэтрин или придумывать иное решение, так как возвращаться в гостиницу пока было страшно…

Глава 35

До обеда я обессиленно провалялась в постели. Две попытки подняться — один раз утром, чтобы привести себя в порядок, второй сразу после ухода капитана Велдона, ни к чему хорошему не привели. Головокружение обрушилось на меня с новой силой, а в животе образовался тяжёлый ком, намекая на очередную волну тошноты.

Беседа с констеблем, похоже, вытянула из меня остатки физических и моральных сил. Самобичевание тоже не улучшило моё состояние, сейчас мне хотелось спрятаться в укромном уголке от всего мира, уткнуться в надёжное плечо и поплакать. Но находясь в чужом доме, я не могла себе позволить показать свою слабость. Поэтому когда не слишком словоохотливая Марта подала на обед жидкий суп и небольшой кусочек хлеба. Я мило улыбалась и даже немного втолкнула в себя пару ложек ароматного бульона, затем так же доброжелательно скалясь, поблагодарила её за заботу.

А после, вновь оставшись в одиночестве, мысленно желала братцу Террансу и тому, кто его надоумил, всего самого «хорошего».