Еда и патроны

В общей куче оно поспокойнее как-то, что ли, безопаснее.

– Чего здесь бояться? Не в глухом же лесу. Собрались бы семьи три-четыре, отстроились рядышком – вот тебе и новый поселок. А дальше и другие подтянутся.

– Хе. Умный ты больно. Языком-то молоть каждый горазд, а ты попробуй, найди кого. Хер там. Тем более что не приветствуется это городским начальством, – объяснил дед, заметно снизив громкость на последней фразе.

– Это что значит – не приветствуется?

– Да строился здесь один не так давно. Быстро довольно сруб поставил, баньку – все чин по чину. А потом стали к нему на участок люди какие-то захаживать, разговоры там разные говорить. О чем уж они толковали – я не знаю, врать не буду, только очень скоро сгорели и сруб и банька, да и хозяин, говорят, вместе с ними. Вот такие дела.

Стас задумался, глядя по сторонам и пытаясь хотя бы приблизительно подсчитать количество дворов.

– Много, много, не считай, – усмехнулся дед, поймав ход его мыслей. – Хозяин на этой земле состояние уже сколотил, а сам за стеной проживает в таких хоромах, что нам с тобою и не снились. А вон, кстати, и моя домулька. – Старик кивнул в сторону солидного бревенчатого дома, крыша которого была выстелена рубероидом.

– Неплохо, – одобрил Стас. – Один живешь?"

"– Один, – махнул рукой дед. – Сын погиб, невестка с внуками в Коврове осталась. Так вот и живу, как пес старый, – никому не нужен.

– А как сын погиб?

– Да глупо. Хотя у молодых смерть другой и не бывает, наверное. Это нас, пней трухлявых, она стороной обходит. Нас обходит, а их забирает, – проговорил дед задумчиво. – На мине Андрюшка мой подорвался. Огород решил чуток расширить. Вот и расширил… Грядку перекапывал, и как оно ебанет! Ноги обе оторвало напрочь, аж до бани ошметки улетели. Живот весь осколками посекло. Минуты через две прямо там, на грядке, и помер. Мы ж не знали даже, как до избы его дотащить. Ходим с невесткой вокруг, словно двое умалишенных, причитаем. А за что взять-то? Руки есть, а внизу… – Голос у деда задрожал, он отвернулся и вытер глаза рукавом. – За одно только Господа каждый день благодарю – детишек тогда рядом не было, внучков моих. А то ведь постоянно вокруг Андрюшки крутились.

– Ты это, извини, отец, – смутился Стас. – Не подумав, спросил.

– За что же извиняться-то? Твоей вины здесь нет. – Дед шмыгнул носом, шумно выдохнул и натянул поводья. – Вот и приехали. Все, пассажиры, слазь. Конечная.

Дремавшие тетка с парнишкой вздрогнули и неловко засуетились спросонья, навьючивая на себя поклажу.