Еда и патроны

Пока Рупор с выражением искреннего изумления мягко оседал на землю, автомат перекочевал в руки Стаса, а рожок вернулся на свое привычное место.

Телега остановилась. Сонные конвоиры, озадаченные повышенным тоном последних фраз и в особенности щелканьем магазина, обернулись и замерли в нерешительности, положив большие пальцы на предохранитель, а указательные – на спуск. «Мексиканская заминка» длилась недолго. Первым щелкнул предохранитель на автомате «танкиста», который тут же рухнул с телеги, получив в левый бок короткую очередь. Плюгавый мужичонка вздрогнул и медленно-медленно положил свой АК на брезент.

– Не надо, – выговорил он тихо.

Стас сделал шаг влево, чтобы не задеть лошадь, и прицелился.

– Не надо, – повторил плюгавый.

Грохнул одиночный выстрел, и плешивая голова растеряла свое содержимое, фонтаном вылетевшее на свежий воздух."

"Рупор тем временем оклемался и после двух безуспешных попыток подняться уселся на землю, утирая кровь, ручьем текущую из сломанного носа.

– Ты что творишь, сука? – пробубнил он заплетающимся языком, еще не до конца отдавая себе отчет о возможных последствиях. – Агафона с Серегой, паскуда, грохнул.

– Бумага есть у тебя? – спросил Стас, не обращая внимания на вызывающую грубость.

– Чего? – Рупор сделал такое лицо, будто ему только что задали вопрос из области ядерной физики.

– Бумага. Бумага у тебя есть, бестолочь?

– А, ага, была вроде. – Рупор оживился, довольно быстро отходя после сотрясения и осознавая всю серьезность неожиданно изменившейся диспозиции, суетливо начал шарить за пазухой. – Вот. Годится?

Стас взял из трясущейся руки замызганную и пожелтевшую фотографию какой-то грудастой девицы в неглиже. Оборотная сторона снимка была относительно чистой.

– Держи, – протянул он Рупору огрызок карандаша, извлеченный из нагрудного кармана, и вернул эротическое фото.

– Ага. А чего писать-то?

– Ты и писать умеешь? – удивился Стас.

– Не-а.

– А хер ли спрашиваешь тогда? Рисовать будешь. Да, сейчас успокоишься, подумаешь и нарисуешь мне план, как до базы вашей добраться.

Рупор помрачнел, отложил карандаш с фотографией и уставился в землю.

– Не буду я ничего рисовать.

– Зря. Я тебя отпустить планировал. Только как же ты теперь до базы доберешься с простреленным коленом?

Рупор удивленно поднял на Стаса глаза и тут же заорал благим матом, заглушая эхо выстрела.

– Рисуй, засранец, а то и второе прострелю.

Вопли и проклятия постепенно стихли, сменившись жалостным поскуливанием.