Еда и патроны

– А это где?

– Третья дверь налево после приемной.

– Сестра-а-а! – жалобно заныл гвардеец, не удостоившийся и капли внимания. – Нога-а-а!

– Простите, ради бога. – Стас вприпрыжку обогнал женщину и замаячил у нее перед носом. – Тут парень жалуется, что ногу уже не чувствует…

– Не он один, – отрезала та и волевым жестом отодвинула Стаса с дороги. – Не мешайте.

– Извини, мужик, – пожал плечами Стас, проходя мимо раненого."

"Тот стиснул зубы, лицо напряглось, раскраснелось, влага, поблескивающая в люминесцентном свете, наполнила глаза и покатилась по щекам, впитываясь в желтую подушку с разводами чего-то коричневатого. Плотно сомкнутые губы задрожали и, пузырясь слюною, произвели на свет тихие свистяще-воющие звуки, полные ненависти и обиды: «С-с-су-у-уки-и».

Стас миновал небольшую рекреацию, уставленную по периметру скамейками, на которых, безвольно потупив глаза, сидело с десяток людей в черной униформе, так плохо сочетающейся с кровавыми бинтами, налипшей ссохшейся грязью и опущенными плечами своих носителей. Отсчитав три двери, он остановился и постучал.

– Не заперто, – тягуче ответил недовольный усталый голос.

Стас повернул дверную ручку и вошел. В маленькой комнатке на кушетке сидел растрепанный человек со стаканом в руках, облаченный в белый халат с красными пятнами. Рядом на тумбочке стояла банка, наполненная прозрачной бесцветной жидкостью, источающей характерный запах.

– Ренат Маратович?

– О! Рад видеть вас! – Врач поднялся с кушетки, взял стакан в левую руку, а правую протянул Стасу.

Рука оказалась влажной и слегка подрагивающей.

– Не забыли! Это хорошо, хорошо… Присаживайтесь. – Ренат Маратович убрал со стула плащ и повесил его на гвоздь, торчащий из стены. – Разговор у нас будет с вами. Очень славно, что вы именно сейчас пришли, вовремя очень.

– А что это у вас там за жертвы в коридоре? – поинтересовался Стас из вежливости, хотя ответ и так был очевиден.

– Жертвы-то? Это вы, Станислав, правильно выразились. Именно что жертвы, разгильдяйства и шапкозакидательства.

– Рейдеры потрудились?

– Они. Будете? – Хигматулин кивнул на банку и уже потянулся к тумбочке за вторым стаканом.

– Спасибо, воздержусь. А вам-то как, ничего?

– Нормально, – махнул Ренат Маратович рукой. – Сегодня можно чуть-чуть. Шесть часов уже в операционной проторчал, ночью подняли, поспать не успел даже.

– Что там произошло?

Хигматулин вздохнул, повертел стакан в руках, перекатывая его граненые бока между ладонями, и выпил.