Еда и патроны

 – Ты даже не понимаешь, о чем мы сейчас толкуем. Ты не можешь разграничить собственное «я» и то, что держишь в руках. «Дай мне нож», – передразнил Коллекционер. – А если не дам? Тогда что? Сможешь ты тогда сойтись один на один с жалкой псиной? Решишься проверить, кто из вас сильнее? Вот говоришь, мол, числом взяли. Нет. Иначе все гораздо раньше бы закончилось. Раньше и проще, с горой трупов. Но им так не надо было. Они не числом, они умом брали и взяли. А люди нормальные – венцы, бля, творения – за автоматы пустые держались, крепко-крепко, словно все спасение только в них и было. Даже когда горло им рвали, и тогда они стволы из рук не выпустили, так и подохли с ними в обнимку. Вот сила-то где вся, вот где ум ваш. – Коллекционер сложил руки, прижимая к плечу приклад невидимого автомата. – Тра-та-та-та-та. А как тра-та-та закончатся, так и сила вместе с ними куда-то исчезает, ум хваленый уже не приходит на выручку. Это стагнация.

– Чего?

– Стагнация. Человек, как он есть, остановился в своем развитии. Пройдет еще сотня лет, и вы уже не сможете конкурировать не то что с собаками, а даже с крысами. Они с каждым годом становятся умнее и сильнее. А люди? Что они приобрели полезного за это время?

– Ты о чем? О мутациях?

– Да, о них. Вот если у тебя родится, хотя теперь уже вряд ли, ребенок с четырьмя руками, как ты поступишь?

Стас задумался.

– Трудно сказать. Возможно, избавлю бедолагу от разочарований. В жизни ему все равно ничего не светит при таком раскладе.

– Вот! – Коллекционер указал на Стаса своим длинным костлявым пальцем. – Вот поэтому-то человечество и вымрет.

– Что-то не уловил я связи.

– Ты ведь даже не удосужился поинтересоваться, а здоровы ли у него руки, работают ли они. Что плохого случится, если у человека появится еще пара рук? Он будет лучше вкалывать, лучше воевать, лучше охотиться, даже, мать твою ети, баб охаживать лучше будет. Но кому это интересно? Главное ведь, что он не-нор-маль-ный. Не соответствует шаблону, а значит – брак. В утиль его. Хе-хе, Стас, – Коллекционер привалился к стене, задрав одну ногу на койку, – а ты, оказывается, та еще мразь двуличная. Как тебя передернуло от рассказа про забаву мою невинную с девчушкой. У-у, прямо затрясся весь. А сам готов родное дите смерти придать. И все это только из-за разницы в количестве рук. Удивительно! Тупиковая ветвь из кожи вон лезет, чтобы не дать жизнеспособных побегов. Этого и Дарвин бы не объяснил.

– Я смотрю, ты книжек умных начитался.

– Точно.