Еда и патроны

Странный тип с потрепанным рюкзаком и пятном засохшей крови на порванной разгрузке вызывал у многих реакцию, далекую от дружелюбной, притягивая косые, подозрительные, а иногда и откровенно враждебные взгляды. Чувствовалось, что посетители в этом заведении – явление редкое и, судя по всему, нежелательное.

Деревянный пол, выкрашенный когда-то давным-давно коричневой краской, обтерся и теперь сиял светлыми проплешинами сосновых досок, весь испещренный вмятинами и царапинами от кованых каблуков. Светлая тропинка начиналась у двери и, не доходя стойки, раздваивалась, уползая в коридоры.

Задумавшись о предстоящей встрече, Стас не сразу заметил, что к нему обращается дежурный:

– Вы, да-да, вы, подойдите. По какому вопросу?

– Мне к Бурову надо. Информация для него есть.

– Что за информация? Конкретнее можно?

Стас обернулся и взглянул на внимательно прислушивающегося из своего угла охранника.

– Подробности я лично Бурову изложу.

Человек за стойкой пожал плечами и снял трубку телефона.

– Ало, Александр Дмитриевич, вы освободились? У нас тут в приемной человек ждет, хочет с вами побеседовать. Не знаю. Нет, не говорит. – Дежурный слегка повернул голову и смерил Стаса взглядом. – Наемник вроде. Да. Хорошо. – Он повесил трубку и обратился к Стасу: – В коридор налево, второй этаж, восьмая комната.

– Спасибо."

"Стас закинул рюкзак на плечо, демонстративно махнув им перед носом гвардейца, идущего мимо с недовольной рожей, прошел по коридору до лестницы, скрипя ступеньками, поднялся этажом выше и без труда обнаружил восьмую комнату. Возле двери покой начальства хранила пара дюжих молодцов в черной форме и с пилотками на обритых головах, украшенных с фасада типовыми физиономиями модели «Есть, так точно».

– Стоять, – скомандовал один, перекатывая под гладко выбритой кожей мощные лицевые мышцы. – Ноги расставь, руки подними.

– Обыскивали уже, – неосмотрительно попытался возразить Стас, но понимания не нашел.

Глаза под массивными надбровными дугами, искрящиеся священной ненавистью ко всему живому, начали медленно, но неотвратимо сужаться, а лицо – расширяться, прирастая желваками, набухающими от неимоверного напряжения.

– Ладно, ладно. – Стас поспешно опустил рюкзак на пол и поднял руки.

Детина с пугающей быстротой передвинул свое атлетичное тело на два шага вперед и, присев, прошелся клешнями по хрупкой на его фоне фигуре Стаса, не забыв пару раз как следует хлопнуть наглеца по больному боку.