Под парусами. Свободные (СИ)

Все обязательно будет хорошо. Очень скоро. Очень хорошо. Ты обязательно будешь счастливой. Самой счастливой. И любимой. Все наладится. Слышишь, солнце мое? Будет! Я тебе обещаю. Клянусь тебе, родная.

- Не надо, Витя, лучше не надо... – она не вынесла. – Не обещай, прошу.

Слезы катились по щекам.

- Просто жди, - как мантру повторил собеседник. – Еще немножко. Чуть-чуть.

- Не надо...

- Надо! Ради меня. Ради тебя. Хочешь?

- Хочу, очень хочу.

- И это правильно. Умница. Верь – все будет хорошо. – От бесконечных светофоров и пробок брало отчаяние. Витя сунул водителю пачку денег, чтобы тот гнал быстрее. Подействовало мгновенно. – Аля, я люблю тебя, слышишь? Я очень тебя люблю. Ты самое дорогое, что есть у меня. Потерпи, родная моя. Не плачь. Осталось недолго.

Послышались короткие гудки. Перебороть себя и отпустить мобильный, оказалось не так просто, но Аля справилась. Глаза щипало от слез. Тело бил озноб, словно кто-то незаметно открыл в комнате окно и выпустил на улицу все тепло."

"Остался лишь холод. Пронизывающий насквозь. Каждый нерв. Каждую косточку. В таком состоянии она даже не заметила, как добралась до ванной комнаты, набрала воду и будто загибающийся от ломки наркоман с головой опустилась под белую ароматную пену.

***

Заглушая рыдания, в кране шумела вода. Прозрачный каскад падал на худенькие плечи и тонкую шею. Кристальные брызги смешивались с солеными каплями слез. Аля не двигалась.

Нужно было подождать. Совсем недолго, ведь Витя обещал. Ее железный рыцарь всегда исполнял свои обещания. Зачем только солгал про курьера и подарок? Смешно. Глупый любимый.

Все еще не верилось, что он здесь, в Москве. Десять минут, и будет рядом. Вот в этом номере, возможно даже... В этой ванной. Можно будет перецеловать его всего, а потом откинуться на широкую грудь. Слушать сердце и рассказывать. А ведь она столько еще не сказала!

Яркими эмоциями, вспышками жить было легко. Они выталкивали на поверхность быта, ослепляя на короткое время радужным фейерверком. А чувства… Настоящие, основательные. Из них оказалось невозможно вынырнуть невредимой. Словно кессонная болезнь, что выворачивает наружу все нутро и ломает кости, обрушилась на нее, стоило расстаться. Ее любовь к нему, казалось, перестроила даже код ДНК. Создала новую сущность – зависимую от любви. От Витиного присутствия, его глаз, его рук. Это была не страсть. Страсть – мелкая лужа в сравнении с океаном, в который засасывало рядом с Витей.

Непонятный, непроглядный и такой родной. Надежный.