Пари на развод (СИ)

– Но у меня ведь получается?

Подмигиваю, поймав в капкан и удерживая ее взгляд.

Отмечаю, как дергаются вверх уголки красивых губ, пряча улыбку, и беззвучно выдыхаю. Получается.

****

Лёха появляется в комнате отдыха, предварительно постучав.

– Мы закончили, – докладывает, переминаясь с ноги на ногу на пороге.

Не проходит. Погладывает на мать, на меня. Снова на мать.

Знаю, о чем переживает, поэтому улучив момент, когда Олеся отвлекается на пришедшее на её телефон сообщение, ловлю его взгляд и отрицательно качаю головой.

«Нет», – означает мой жест.

«Спасибо», – выдают его глаза и вмиг расслабленные плечи.

Я давал ему слово, что никому никогда ничего не расскажу о разговоре, состоявшемся между нами пару месяцев назад. И собираюсь его сдержать.

Наша с ним тайна – только наша. Мужская, если уж на то пошло.

Была середина августа. Свободное посещение перед новым стартом в сентябре. Лекс пришел на тренировку бледный, как полотно. С глазами, будто приведение увидел, или что-то подобное.

На разминке еще как-то двигался, пусть и заторможенно. Дальше – полный «алес капут». Иваныч его в пару с Максом поставил, чтобы размялись, поработали в спарринге. Только там не бой вышел, а тупое избиение младенца.

Я не выдержал. Вмешался. Не смог смотреть.

Под предлогом помощи увел Кирова в крытый зал, где боксеры обычно тренируются, но тогда там пусто было. Взял тренировочную макивару и заставил его отрабатывать удары.

Снова и снова.

Снова и снова.

До пота. До изнеможения.

До слез. До мата.

До того момента, пока не лопнет гнойный нарыв, который в его взгляде пульсировал.

Сначала Лешка бычил. Делал «на отвали» и молчал. Но не сбегал. Отрабатывал приемы.

Я давил. Намеренно. Заставлял жестить, не быть солохой.

Он злился. Бил резче. Стирал пот со лба и снова работал ногами и руками. Удивительно, как на хер меня не посылал, я ж нарывался, конкретно… но не посылал. Гнев выплескивал, агрессию и продолжал.

Сколько мы тогда по времени эту его ледяную плотину кололи, не знаю, не засекал. Семь потов сошло явно. И с него. И с меня.

Но не суть.

Не зная причины срыва парнишки, я все равно хотел ему помочь. Достучаться. Не дать замкнуться в себе, не позволить сгореть изнутри и на горячую голову наделать глупостей. Потому что это самое простое – пойти и сотворить херь под давлением эмоций, сложнее сдержаться. Перетерпеть.

То, что Лешка все же заговорит – предположения у меня были. Не зря ж его выматывал до состояния мокрой тряпочки.